www.Voininatangra.org
 
 
 
НАЧАЛО   АКТУАЛНО   ГАЛЕРИЯ   ФОРУМ   ТЪРСЕНЕ
  
   РЕГИСТРАЦИЯ   ВХОД
Саракт

Меню

Материали

История: Нариман Тарихи - част 5  
Автор: Йордан_13
Публикуван: 6.02.2018
Прочетено: 402 път(и)
Размер: 101.26 KB
Формат за принтиране Кажи на приятел
 
Нариман Тарихи на руски

3-ти раздел за пътуванията на волжския българин-мохамеданин Джанги ал-Булгари из Кара Бурджан (Дунавска България), 1107г.

3. Кара-Бурджан [Дунавска България] и Урум

На кара-бурджанском [дунайско-булгарском] берегу мы, к удивлению, увидели не грозную крепость, а всего лишь урумский пост. Оказывается, ета перерава давно уже закрита для купцов и открыта била только для нас. Постовые вывели нас через огромное болото на хорошую дорогу, на которой нас встретил большой урумский отряд. От него к нам проехал человек, сообщивший, что нас встречает сам Джан [Иоан], сын кан-урума [императора „Византии"]. Я сообщил человеку, кто мы такие и он сообщил об етом Джану. Когда я у видел ето, я один проехал половину пути до месторасположения урумцев и слез с лошади. От урумского отряда также отделился человек - eто бил принц Джан. Он подъехал ко мне и также слез с лошади. Я первьм склонил голову и он после етого также поприветствовал меня. Однако, после етого обычного приветствия, он вдруг подошел ко мне и протянул мне обе руки, приветствуя меня по мусульмански. Я пожал его руки и сердце мое прониклось симпатией к принцу. Я сказал ему несколько слов по-урумски [здесь: по гречески] и он в свою очередь, был приятно поражен. Придя в себя, он заметил на красивом звонком трек-булгарском [„тюрко-булгарском"] наречии южных булгар: „Я никогда еще не видел ак-булгарских [волжско-булгарских] царевичей, да еще говорящих на урумском [здесь греческом] языке, ти - первый из них, кто предстал передо мной". Я ответил ему по-урумски [здесь – по гречески]: „А я никогда не видел урумских [ромейских] принцев!" Джан же с улыбкой признался мне: „Тебе не повезло - ведь я считаю себя булгаром, мои предки - булгарам!" Мы оба расмеялись и я почувствовал еще большую симпатию к принцу. Поетому я не стал скрывать от него, что я - курджан [инспектор] всего юга Ак-Булгара, тоесть Саксина, и совершаю инспекционный объезд подвластных мне и сопредельных областей. После моего признания я почувствовал, что и отношение ко мне Джана заметно потеплело. Я спросил его почему напротив переправым, даже закритой, у урумцев всего лишь пост. Он же откровено объяснил, что по бокам етой единственной дороги через болото находится две сильные крепости - Барсала и Барадж-Кляу, многочисленые гарнизоны които, по сигнал на постовите, уничтожат любого неприятеля ударам с двух сторон. Не так давно тези гарнизони разбили неподалеку 30-хил войско баджанаков, които после поражения бросились в болото и погибли в нем.

Он пригласил меня в Барадж-Кляу. Ние поехали туда, а его войско и мой караван двинулись туда за нами. Я поинтересовался как той, блестящ принц, оказался на пограничной линии - и добавил, что вряд ли для встречи нашего каравана. Он ответил, что наш караван таков, что его не зазорно встречать и царям, но что он здесь из-за набора войск для Капдага [Малая Азия]. „Конечно, с етим справился бы человек и меньшего ранга, - добавил Джан, - но мой отец попросил ето сделать меня. Он сам, не будучи воином, дал мне военное образование и хочет чтобы я был втори Искандаром [Александром Македонским]. Я в свою очередь, рассказал ему, что мой отец тоже не баловал меня, видя что я обладаю большими способностями и привел булгарскую поговорку: „Если сын не в отца - ето вовсе не беда. Если такой же, как отец - и ето още не конец. А если сын лучше отца - то вот ето на настоящия беда". Джан рассмеялся, и мне стало ясно, что мы с ним близки по духу и понимаем друг друга.
Он проводил нас до окрестностей Истанбула [„Город Царя", Константинополь]. Я подарил ему полен набор одежда и оружия кара-чиркеса [т.е. служилого карачаево-балкарца], а он неожиданно для всех, тут же одел все ето на себя и ехал во всем етом со мной впереди каравана. Я сказал Джану, что черные папаха и булгар [бурка] кара-чиркесов очень идут ему и что поетому в следующий раз я подарю ему набор одежд и оружия ак-чиркеса [кумыкского булгара, „кумыка"]. А ак-чиркесам носят белые папахи и бургары [бурки].
В Барадж-Кляу Джан устроил пир в честь нашего прибытия, во время которого мы о многом сумели поговорить. Когда разговор зашел с том, что наше восприятие далеко не всегда оказывается верным, то я после его истории, рассказал случай со мной. Когда я в первый раз встретился со стариком Нуретдином – Туба-Тухчием, багом Тухчибаша, то составил о нем весьма невыгодное мнение из-за его молчаливости и хмурости. Зато его родственники мне очень понравились своей веселостью и разговорчивостью и я подумал: „Любой из них, кроме такого же хмурово Хаджа, будет лучше управлять Тухчибашем чем Нуретдин". Но вот я встретился с багом Муксидом Манасом и рассказал ему о своих соображениях насчет туба-тухчиев. А он мне говорит: „Ети улыбчивью Туба-Тухчии - самые большые канальи во всем Бурджане, готовые вцепиться в глотки друг другу и соседей из-за клочка земли и только Нуретдин удерживает их от смут. Ети улыбчивые Туба-Тухчии за взятки и просто назло соседям, пропускают через свои владения отряды разбойных горских джахудов [талмудистов] - татов, и только хмурый старик Нуретдин сражается с етими разбойниками по настоящему и никогда не пропускает их к соседям. Если бы меня сейчас спросили, какого человека я больше всех уважаю в Бурджане [Предкавказье], я бы не задумываясь ответил: Нуретдина!" Я, считающий себя опытным человеком, бил поражен своей слепотой и не поленился заехать к Нуретдину на обратном пути, чтобы еще раз проверить вескость того и другого мнения. И я убедился, что Нуретдин деиствительно заслуживает права быть багом [правителем] своего бейлика.

В город Тучин ние дойдохме на четверти день нашего пребивания в Уруме [„Византия“]. Он показался нам большим и процветающим, его окружают обширни поля карабурджан [дунайских булгар], которые били счастливи от встречи с нами. Чуть ли не каждая семья приглашала нас к себе в гости. Они продают хлеб и свои изделия урумским гарнизонам и бедни сред них я не заметил. Я убедился, что кара-бурджане са родени земеделци, работающие легко и с явном удовольствием. И они ето сами подтвердили, сказав нам, что они потомки сабайцев, первых булгар, освоивших земледелие, здешних сабайцев потом стали называть и миджанами [„мизийцами"]. Они сильно смешались с ульчийцами [„славянами"] и поетому знают и трек-булгарское [,,тюрко-булгарское('] и ульчийское [славянское"] наречия, а называются булгарами-себерцами - в память о кансюбиги [императоре] хон-булгар Себер [IV век], которого они сильно любили. Здесь пытались поселить урумских [здесь - греческих] земедельцев, но они не издържали конкуренции с булгарами-себерцами и покинули край. Но себерците продолжают работать самозабвенно, словно желают всем остальным народам Земли доказать, что булгари - лучшие земледелци. Неслучайно цените на зерно в Тучин - самые низкие из всех булгарских стран.
Когда-то положение етой части Кара-Бурджана было неважные из-за постоянных нападениях соседей. Особено досаждали им урусите, поетому себерците говорят до сих пор: „Мы живем хорошо столько лет, сколько не видели урусов. Хинец [кочевой булгар] возьмет пятину, урумец -половину; а урус придет - все заберет!". Но после того, как урумцы [„византийцы"] надежно закрили все переправы в нижнем течении Сула [Дуная], враги перестали появляться здесь и жизнь тут вновь наладилась.
Джан [Йоан] сказал мне: „Тучин когда-то назывался Бир-Саладжик, то есть „Городок Старшего", но кан-урум [император „Византии"] велел мне его переименовать. Тогда я распорядился дать имя Бир-Саладжик крепости, что находится рядом с Барадж-Кляу, а Бир-Саладжику дал другое булгарское название „Тучин", которое по хонски значит тоже самое - „Городок Старшего". Меня поразили его познания в родном для меня хонском наречии трек-булгарского [„тюрко-булгарского"] язька и я спросил прин-ца, где он изучил его. Он мне ответил на ето так: „Когда я узнал, что нашим предком [т.е. Комнини] был хон-булгар [гунский булгар, „гун"] по имени Ком [отсюда название династии Комнини], я стал всюду искать следы хонского языка для того, чтобы научиться хотя бы говорить прости е предложения. С основами хонской речи меня ознакомили хон-булгары, живущие возле Истанбула [Константинополь]. Но они уже позабыли многие хонские слова и я их нашел в списке Таури [Библии] на хонском [„гунском"] наречии. Етот список, как реликва, с давних времен хранится в нашей семье“.


Потом Джан показал мне книгу, в которой был записан алфавит, разработан от Барыс Абазом, дядей Атилле [Атила] и некоторые его сообщения. В етом алфавите буква „А" писалась как „Н", „Б" - как ,$" или Д" - как ,/ТЧ*, „Е" - как М'Г\", „Ж" - как „ЬЬ", „И" - как К" - как „В", „Л" - как „А", „Н" - как „ " [?], „0" -как „©", „Р" - как Л% „С" - как „Т", „Т" - как „И", „У"[и „Й"?] - как „ м/ ", „Ф" - как „^(с, „X" - как „ х ", „Ц" - как „X", „Ч" - как „ИХ", „И" - как „У", „3" - как „У", „Ю" - как
Я выписал из етой книги некоторые слова, букви в которых писались справа налево: „ЛНИ<§®", что читается, как „офтал", то есть „абдал" [„ефталит"], „\|/Ут©В П@ТЛУ", что читается, как „Елсон Кодей", то есть „Всеславный Бог" ,/ЗТ4", что читается, как „юср", то есть „трид-цать", „ЛУ ©(+", что читается, как „жоел, то есть „год", „УЛЧ/ ХМ^^^Р* НЛгл^ИУ", что читается, как „Етцела, Ицдяях улы", тоесть „Атилле, Иштаяка сын". Действительно, отца Атилле, Монджука звали и Иштаяк, а ето имя превращали и в „Иштяк". Между тем „иштяк" значит „булгар-иджимдан" [„исседон"], а „иштаяк" - талисман...Из записи ясно, что Туки Атилле [Атила] родился в 394 году, когда его отцу - Монджук Иштаяку было 30 лет. Потомки иджимданов, булгары-башкорти до сих пор произносят число „тридцать", как „усяр"... Не все слова произносятся так, как читаются. К примеру, слово „IYI" читается как „яeя" или „яйя", а произносится как „Йя", тоесть „Небо", „Бог", „Всемогущий".
У нас ето слово сохранилось в выражении „Йя Ходаем!" [„Всемогущий Господь"]... Самое дорогое для меня слово - „булгар", записано в книге так: „^НЧ^Л &", что читается, как „блокар", а произносится „балкар"... Под влиянием арабского языка „балкар" приняло форму „булгар" или „бургар" - наиболее приятную моему слуху. Слава Аллаху!... Слово "^", тоесть „ок", „племя, „род" непременно добавляли к названиям народов и родов: „булгарок", „абдалок" и так далее - ведь ето слово считалось оберегом..
Если хон-булгари в областей Алтынджа, возле Истанбула [„Константинополь] и Макидан [Македония] уже позабыли многое из своего языка, то хоны Табырджи [Добруджи], исповедующие ислам, сохраняют хон-булгарское наречие в первозданной чистоте. „Табырджа" значит по хонски „Область Лагерей [Становищ]".

Я спросил, нельзя ли повидаться с хонами Урума [„Византии"] и Джан [Иоанн] ответил, что ето возможно. За один переход от Тучина, двигаясь на запад, мы достигнахме аула хонов-ермиасцев Тирмы [„Юрта"] и были встречени там, как посланици Небес. Хон-булгарите встретили нас за один улу чакрым [миля] от аула и поднесли нам бал [медовый напиток] и билман [треугольны булгарский пирожок с мясом; „биль" - „отборное мясо", „ман" или „нан" - „хлеб", „мука" [уменьшенный вариант билмана в бульоне русские стали назмвать „пельменями"]. Когда мы въезжали в аул [„большое селение", „ставка вождя"] пожылие женщины осыпали нас монетами и зерном, а молодые девушки, держа над головой большие покривала, пели песню со словами „Пусть вас на Земле хранят Небеса". Мы с Джаном [Иоанном] били тронуты и не скривали слез радости: единение всех булгар - что может быть радостнее етого!
В етом благословеном ауле я насладился звуками родного хонского наречия, а Джан сразу решил вопрос о добровольцах [в армию]. Когда здешний хонский абай-мусульманин Аксум, син Максума, потомок знаменитого бага хонов Джабыргана [„Заберган" греческих источников, VI в.] и инал [„предводитель"] всех хонских биев Табирджи, узнал за хардаром [„угощением"] в нашу честь о нужде Джана [Иоанна] в воинах, то сразу предложил ему десять хиляди небоящихся ничего всадников. Ето было даже больше, чем требовалось, и у Джана сразу появилась возможность переключить все свое внимание с поисков добровольцев на нас. В благодарность за помощь Джан разрешил Аксуму построить в Тирме мечеть, что расстрогало етого старого воина.
Глубину доброти Джана [Иоанна] я познал тогда, когда узнал от Аксума, что с времен Бариса [дунайско-булгарский царь Михаил] в Табырдже [Добруджа] било запрещено строительство мечетей и хоны молились Всевышнему в больших юртах. Таким образом, через два дня мы прибили из Тучина в Ермиас, успев по пути заехать и в Мырджез [„Морская или Приморская Сотня]. Мырджез - небольшая крепость, название которой, как мне объяснили, указывает на число солдат здешнего гарнизона, в основном, моряков. А вот Ермиас [„Армукастру" аль-Идриси] развлек наш взор старинными зданиями еще рамильской [древнеримской] зпохи, необъятные своды которых казалось, достигали небес. Раньше здесь жили хон-ермиасците, но в 860 году Барис [Михаил] выселил их в улус [район] Тирма. Здесь, на руинах хонской мечети предка Аксума Анвара, убитого с 3 хиляди хонов, во время вероломного нападения урумцев и ульчийцев [„славян"] в 860 году, я совершил молитву и попросил Всевышнего о милости здешним булгарам. В разгар молитви, когда голос мой задружал, а из глаз моих полились слезн, внезапное дуновение ветерка дало мне понять о том, что моя просьба достигна Небес. Ветерок развеял по руинам нечто пепельное, и мне вдруг подумалось, что ето, может быть, пепел сожженных здесь же врагами священых книг [Коран]. Я собрал и завернул в платок етот прах и он с той пори всегда бил со мной.
Вообще в Ермиасе, благодаря его священным местам - руинам мечети „Анвар", священному ключу Шахида у подножия городского холма, в водах которого Аспарык Исмаил [Аспарух, сына Кубрата] когда-то умил свои рани, роще святых шейхов, выросшей на месте погребения убитых врагами в 860 году 36 имамов табырджайских мечетей - мы чувствовали себя как-то особенно легко и взволнованно. Местные булгары были приветливи с нами, а весьма ценные для путников товари, которые они пред¬лагали нам, были удивительно дешеви. Ульчийците [„славяне"] здесь не прожились, а те ульчийци, которые в 860 году вселились в домовете на убитите от тях булгар, били в свою очередь перебити за участието в мятеже против Барис [Михаила] в 865 году. Зато выселенные сюда макиданские булгари-худаярци [богумили], сочувственно относившиеся к мусульманам, прекрасно освоились в Табырдже. Они сами предложили шаду Джану [принцу Иоанну] впускать хонов-мусульман в Ермиас в дни праздников для совершения молитв и шад [принц] распорядился, что власти так и делали. Вообще миджанци и макиданци показались мне лучшими из булгар Кара Бурджана [Дунайской Булгарии]. Во всем Миджане и Макидане [Македония] не только простой люд, но и их абаи [старшини] и папази [попи] с сияющими от счастья лицами выходили навстречу нам и радостно приветствовали нас. А вот булгары Бирсалом [Преслав, Преславский район] и Багил [Забалканье, Средняя Тракия] показались мне более забитыми, но и они, когда их бий [вожди, глава] и папази [попи] не били поблизости, всячески старались показать свою радость от встречи с нами. Один багильский булгар с исконно хонским именем Байджу, сын Бакара, внук Самара, дремучий старик, расказал нам, что Аспарух Исмаил перед смертью сильно растроился из-за того, что сыновья его отказали принимать ислам и велел похоронить его в области Балтавара [Полтава]. Его повезли туда еще живым на таглике [большая телега, на которой можно било перевозить в неразобранном виде юрту], на которой он лежал без движения. Но на пути он исчез, и когда сопровождавшие его люди вернулись из Хазара и сообщили об етом народу, то кара-бурджане [дунайские булгари] решили, что он бил Иджик Алабуга [алп - покровитель булгарского народа, който время от времени появляется среди булгар и помогает им]. Когда наш огромный караван совершил переправу через Сулдан [Дунай], то вначале некоторые урумцы [„византийци"] приняли ето за вторжение врагов и распространили весть об етом по многим местам. Кара-бурджане же, услыша об етом, ре¬шили что к ним вернулся Иджик Аспарык для освобожде¬ния Кара Бурджана [Дунайской Булгарии] от власти Урума [Ромейской держава].
Старик Байджу, рассказавший нам об етом, уже и сам не вставал с постели. Его близкие, собрашиевся у постели Байджу по зову его сина Тугана, поведали нам, что старик уже закрыл было глаза, но услышав весть о нашем приходе, вновь ожил и стал дожидаться нас. Словно забыл, что я назвал ему свое имя, Байджу передал мне изображение Аспарух на металлическом диске и сказал: „Я счастлив, что дожил до твоего возвращения, славний наш алп Аспарух-Иджик. Мой дед Семар расказал мне о тебе и о том, как он сражался вместе с тобой в 971 году, когда си имал облика на Барис Урус [„Святослав I Игоревич"] и я всю жизнь ждал твоего возвращения к нам. Когда ти си се появился в 1064 году в облике Тетеша [волжско-булгарский емир], то я без колебаний присоединился к тебе с 10 своими сыновьями. Все они - кроме младшего Тугана, пали в боях с урумцами [„византийцами"]. Когда ти уходил за Сулдан [Дунай, в 1091 г], я кричал тебе, чтобы ты вернулся побыстрее. И вот мне посчастливилось увидеть твой новый приход, великий алп Иджик-Аспарух! К сожалению, сам я уже слишком стар, чтобы пойти с тобой, но пятеро моих внуков Кула, Тула, Суджан, Руджан и Балкан, уже достигшие воинского возраста, пусть послужать тебе!" После етого он спокойно закрыл глаза и умер. Я и те с мной люди взглянули на изображение Аспаруха - и били пораженые от сходством его черт с моими. К счастью, семья Байджу подчинялась дивану [департамент] шада Джана и он любезно разрешил мне взять на службу внуков Байджу. Я определил их на службу в наших [волжско-булгарских] присулских [придунайских] городах - Ижбагыле или Исмаиле [Измаил] и Угиле [Килия]. Все они приняли истинную веру, сделав меня счастлив. Через несколько лет я лично посетил ети городки и произвел троих внуков Байджу в багани [старшие офицери], а двоих Кулу и Тулу - в сюбаши [полковники]. Под началом Кулм, ставшего комендантом Исмаила, бившего Аскала, и Тули, ставшего комендантом Угиля, было по сотне джалдайских [крымских] урусов, по триста кара-чиркесов [предков карачаево-балкарцев] и по 600 скит-булгар [„степных булгар"].

Далее ние проехали в Бурнай [Варну] - через Барын, бывший Бурджан, находящийся в 25 чакрымах [верстах] от Ермиаса [Армукастру], Мыр-Куштан [Констанция], Армуг [Карвуна], находящийся в 25 чакрымах от Бурная [Варна]. А в етих и других городах, които ние посетили на пути к Истанбулу [„Константинополь"], расположеные мощние каменни урумские [„византийские"] крепости и укрепления и силни гарнизони. И везде мы торговали, разбив лагеря возле городов. Дорогое оружие, доспехи, булгары [бурки], упряжь, привезеннне нами из Саксина [южная Губерния Волжской Булгарии], шли здесь нарасват. Каждый урумский офицер, по примеру шада Джана [принца Иоанна], шеолявшего подаренными мной бурджанскими [предкавказскими] булгаром [буркой], папахой и оружием, также желал приобрести вид грозного кара-чиркеса [предки карачаево-балкарцев]. Горожане же предпочитали покупать красивую металлическую и фарфоровую посуду и одежди из Джира [Сирия], Сувар [Ирак] и Барджиля [Персия] ибо считалось, что император, как булгар, предпочитает восточые вещи.
От Бурная [Варим] ние, не заезжая в Себер [Месемврия], проехали сразу в Анджил [„Прибрежний Город"] (Анхиопол, Поморие). Шан Джан [„принц Иоанн"] объяснил нам, что Себер - императорска, и поетому закрита для посещения иноземцев крепост.
От Анджил ние проехали в Сузбул (Созопол), обогнув красив морской залив, берег которого длиной также 25 чакрымов, В Сузбуле я не удержался и рассказал жителям, что часть сузбулцев переселилась когда-то с Юрмат-Катрагом [брат Аспарука] в Буртас [„Среднее Поволжье"] и основали на берегу Арджа-Идел Волга, город Суз-Урен [Сызрань Самарской обл.] Я также показал людям вещи, которие били привезени из Суз-Урена - короткие куртки, красиви мужские и женские пояса, женские вмшитьле платки и передники, кожание фартуки, украшеннме узорами - и все ети вещи тут же били раскуплены...
Погостив у гостеприемных сузбулцев ние последовали в Васыл - прекрасен город, в котором ние торговали прямо на большом городском рынке. В отличие от других городов, он бил полностью открит для нас и ето била добрая воля здешнего коменданта Раджи, происходившего из болгарского рода Кара-Багыл. Я заметил что Джан очень дружен с ним. Но и жители Васыла били самые радушие. Их город находится на восточном краю области Алтынджар или Уба и в войнах его безопастность обеспечивается хон-скими булгарами-мусульманами, которые расселеные в етой субе и называются еще бахлийцами или „бахма" [„бахно"], тоесть „коневодами". Хон-булгарите неоднократно спасали город и его жителей от всевозможных врагов и благодарните жители Васина разрешили бахлийцам построить в их городе мечеть. Мечеть „Алтын Чебыж", названная именем главного рода здешних булгар, была возведена в кратчайшие сроки. Ето было сделано в нарушение закона Урума [„Византии"], запрещавшего строить мечети в приморских городах и вблизи главных дорог. Однако, когда один папаз [поп] прибыл в Васыл и попытался снести мечеть, то жители едва не убили его и его людей. Папаз пожаловался карт-папазу [патриарху] и тот сообщил о происшествии кан-уруму [императору Византии]. Тот, также высоко ценя хонов-мусульман, сказал карт-папазу, что жители Васина действовали в соответствии с дарованной им автономией и закрыл дело. Многие знатные горожане служили или служат офицерами в хон-булгарских частях урумской [„византийской"] армии, а прочие жители торгуют в хонскнх улусах Алтын-Чебык, особенно прекрасной рыбой, которую бахлийци называют „васин балын" [„васинская рыба"]. Вследствие етого практически все васинци знают трек-булгарский [„тюрко-булгарскии"] язык. Неслучайно кан-урум именно в Васине учредил офицерскую школу, в которой готовят офицеров из детей урумцев [„византийцев“] и хонов и обязательно обучают трек-булгарскому, арабскому и персидскому языкам. Екзамены здесь по ряду дисциплин принимает шад Джан [„принц Иоанн"] и абай [глава] алтынджарских хонов Самат, син Худжи-Булюка.
Из беседи с абаем [главой] хонов Саматом я сразу понял, что бахлийцы - старые хоны, пришедшие в Агиль [Балкани] с Алпым-бием [IV век], а может быть и раньше: ведь они употребляли слово „кыргыз" в его древнейшем значении: „простой булгар, простолюдин". А уже новые или кимакские хон-булгари стали называть етим словом одно из хонских племен и оно утеряло у них прежнее значение. У старых хонов-бахалийцев есть насколько десятков слов, которые не сохранили другие булгари и которые сразу же позволяют выявить старого хона среди прочих булгар. К таким словам относятся „чимен" - „овца", „тинсыр" - „благородный", старейшее внутреннее самоназвание булгар, „мади" - тоже старое внутреннее самоназвание булгар, чаще употребляется в значении „дорогой булгар", „куман" - „свой, единоплеменный булгар, булгар-роственник или побратим", „хум" -„человек", „кет" или „ход" - „булгар-муж" или „булгар-хозяин", „мырый" - „булгар-сосед", „соседнее булгарское племя' „алан" - „красивый булгар' также старое внутреннее самоназвание булгар, „урум" - „войско", „армия". Когда я сказал о слове „урум" шаду Джану [„принцу Иоанну“], то он в ответ сообщил мне, что в древности булгари называли себя „урум", ибо ето слово значило у них и „войско", и „булгарское племя". Капдагские булгары дали ето название „урум“ вначале Капдагу, а потом Агилю [Балкани]. Для отличия их потом стали называть Капдаг-Урум „Улуг Урумом" [„Великим Урумом"]. Булгарские предки хонов ушли из Балынджера. [Восточная Европа] в Акбаш [Азия] еще тогда когда название „булгар" имело форму „бугар", поетому многие хоны до сих пор произнасят слово „булгар" в форме „бугар". Когда же и хон-булгары стали воспринимать форму „булгар", то многие хоны, как ара-кытаи [предки бурятов и калмыков], усвоили ее только в виде „болгар".

Ахадбул [Ахтопол] - такой же закрит город как и Сембер, поетому мы только остановливались возле него, но не входили в него. Но его офицери, в основном, из кермекцев [западноевропейцев], вышли нам и с помощью знающих кермекские язики улагцев [влахов] купили у нас немало одежд, доспехов и оружия. Из Ахадбула ние отправились в Миджан [Мидия], где жители также, как и в Васыле, защитаются хон-булгарами и также разположеные к хонам и ак-булгарам [„волжским булгарам"]. Они, в значительной части - потомки барджийцев [персов] и с радостью накупили у нас барджийских, миджанских и суварских [персидских, азербайджанских и иракских] товаров. Здешний папаз Ваис - местный житель, ибо миджанцы не терпят приезжих папазов [попов]. Когда я поприветствовал его на фарси [литературный иранский язык] и преподнес ему наши подарки, Ваис прослезился от умиления и велел устроить в честь нас пир прямо на большой базарной площади. Хотя на торжество били приглашены только именитые горожане, вслед за ними к хардару [угощению] пришли все остальные горожане и стали красиво петь и плясать для нас так, что нам пришлось в той или иной мере вознаградить веех горожан. Но ети разходы несоизмерими с удовольствием, которое мы получили. В Миджане, как и в Васине, есть две бани для хонов, в которых жители не плохо зарабатывают когда растирают, кормят и поют для знатных хонов. Миджанские бани считаются лучшими в Уруме [„Византии"] и мы сами в етом убедились. Встретив такое радушие, я все больше проникался мыслью, что нашим странам нужни мирни связи, а не разорителни войни. Когда я сказал об етом Джану [Ионну], он сильно воодушевился и пообещал добиться мне встречи со своим отцом - кан-урумом Илек-джаном [„император ромеев Алексей I Комнин", 1081-1118].
Миджан - последний город Алтынджара и вообще Кара-Бурджана [Дунайской Булгарии], за който уже начинаютея собственно кряшские [греческие] земли. Оставив здесь свой караван, я отправился с Джаном [Иоаном] в город Биджу [Визе]. Здесь Джан попросил меня подождать, а сам отправился в Истанбул [„Город Царя", Константинопол]. Свое слово он сдержал - кан-урум принял меня в присуствии карт-папаза [патриарха] и ряда кермекских [западноевропейски] послов. При них он сказал мне, назвав меня „великим послом хакана Великого Буляра", что Урум [Ромейская держава, „Византия"] полон решимости отразитъ мусульман от своих рубежей и что Уруму невозможно открыть свои граници для торговли с нами. Однако я, предупрежденным Джаном [Иоаном], понял что ети звонкие фрази прозвучали нестолько для меня, сколько для тех кермекцев, от которих в последнее время стал сильно зависить Урум. После торжественного приема Илек-джан [Алексей I] отправился в город Йорттыста [„Священная могила"], будто быть почтить могили предков, и предложил мне поехать с ним.
На пути в городе Гуруглы [Иракли], кан-урум отправил всех других, ехавших с ним вперед, а сам задержался для негласной беседи со мной. Я впервые был проведен внутрь урумской крепости и меня впечатлили ее мощь, хорошая обученост и прекрасное вооружеиие воинов. Искусните укрепления крепости таковы,что всего хиляда защитника могат леко отразить натиск 50 хил. врагов.
Уже здесь, в окружении верных ему арабских джур [телохранителей, дружинников], Илек-джан побеседовал со мной искренее и откровено. В заключение он сказал что немедленно подпишет договор о мире с Великим Буляром на двадцать пять лет если я, от имени хаканна Великого Буляра [т.е, царя Волжской Булгарии], пообещаю все ето время не претендовать на Миджан [Мизия]. Я пообещал и договор бил составлен и подписан обеими сторонами. На мое замечание о том, что необходимо расширить нашу торговлю, кан-урум сказал: „Я не могу расширить морскую торговлю с Великим Буляром, ибо все рейсове моих кораблей к вам отслеживаются моими врагами, ограничившими наши взаимосвязи. Но на суше Джан создаст для нашей торговли все условия - а как, он сам скажет тебе."
Кан Урум попросил, чтобы мои люди показали ему и его арабским и кряшским офицерам булярскую джигитовку, которую мы показывали жителям Васыла и Миджана. Она восхитила шада Джана [принца Иоанна] и он рассказал о ней отцу. Представление устроили на городском таш-майдане [стадионе]. Вначале свое искусство показали арабом и барджийци [перси], после чего настала пора показывать свое искусство моим егетам [„молодцам"]. Перед выходом мои егети попросили, чтоб музиканти, услаждающие присуствующих зажигательной музыкой, играли побыстрее. Когда их просьбу выполнили, егетите поскакали по майдану на бешеной скорости, на ходу вставая и прыгая на лошадях, пролезая под брюхами колей, поднимая с земли любую вещь, фехтуя друг с другом, стреляя из всех положений и поражая все мишени, вырывая друг у друга „козленка" [игра конников с „тушей козленка"]. Кан-урум пришел в неописуем восторг, стал улыбаться, восклицать и засипал меня вопросами. Всех моих джур и егетов Илек-джан щедро дарил урумским оружиям и доспехи. Прощаясь, кан-урум [Алексей I] сказал, что выдал мой караван за обычный для булярцев [т.е. „волжских булгар"] посольский ескорт и что ето позволит нашим купцам проехать с Джаном и со мной по внутренным тюбам [кантонам] Урума [„Византия"]. В ето время он как бы на короткое время отошел от тяжких державных дел и я ощутил обаяние его скрытой до етого сердечности.
Когда я вернулся в Биджу [Визе], офицеры Джана бистро привели туда из Миджана мой караван и мои друзья выразили мне свой восторг от решения кан-урума [Алексей I].Из Биджи ние направились в хонский город Булак-Бустымгас [„Город Цветущего Сада У Ключа"] - столицу булгар-мусульман Урума и суба Алтынджар. Етот город находится в восточной части цветущей долини Багиль или Ургагиль [Средна Фракия] к югу от гор Балкан. Шан Джан [принц Иоан] рассказал мне, что кряшенците [греки] издавна наричат ети гори Ким (Средогорие,б.р.), поетому здешние булгары они стали именовать „кимерцами". Но до кряшцы были булгарским племенем тирбаш, еще более глубокой древности, когда они называли господствующе племя булгар - биджани, тоесть „господа", ибо они властвовали над кряшцами [гръками]. Столица булгар был в то время город Биджан [Визант], който ние сейчас наричаме „Истанбул" [Константинополь]. Но потом кряшцы [греки] свергли власт булгар-биджан и прогнали их к подножию Кима [Балканский хребет], откуда они под именем „кимерцев" ушли в Аскып [„Булгарская (Ас) степь (кып)"].
Выяснилось, что Джан знает немало о прошлом булгар и поетому я спросил его правда ли, что в Капдаге [Малая Азия, Турция] нашли пещеру с первыми людьми, которые не тронуло тление и които держали на групи книги, как мудреци [слово обрывается]
Джан ответил, что ето чистейшая правда и что он сам бил в етой пещере, которая называеться „Пещера Семи", ибо в ней покоилось семь тел. Ето били семь камов древных булгар, а пещера была их усипальницей, врубленной в скале, находящейся между городами Бика [Никея] и Амур. А город Амур раньше назьвался Кимер, но здешнее население исказило ето название. Ети семь мудрецов камов примерно три тысячи лет назад повели часть кимерских булгар из Агиля [Балкани] в Сувар [Месопотамия], где когда-то счастливо жили булгарам, но сбились с дороги и скончались. Одна часть кимер-булгар осталась возле Амура, а другая прошла в область Турджа, которую потом стали называть областью Чиляк [Селевкия в Малой Азии] и в область Тарвиль [Понт в Малой Азии]. Местные племена стали называть их треками [„турками", тракийцами], ибо они называли Зияджи Трека [алп Субан] своим предком и покровителем. Все они постепенно забыли свой булгарский язык, но сохранили многие булгарские обичаи. Себя же они называли кимерцами, ибо пришли от подножия Кима [Балканские горы], а Капдаг - Кимер.
Когда туда вновь пришли булгарите - на етот раз себерите, называвшие себя онджар, тоесть хонскими, они били удивлени схожестьвю их обычаев с обычаями тарвильцев и турджайцев. Часть турджайских булгар-кимерцев была приглашена для участия в походе кимерцев Иолыг Катрага в Аскып [рубеж II-I хилядолетие до н.е.], но им там не понравилось и они ушли в Алтънбаш [Италия]. Ети турджайские булгары назвали свой город в Турдже Рам, тоесть „Красивый", и также они назвали свой город в Алтынбаше. Потом название его стали проиносить в форме Урум, хотя Западный Урум булгары все равно называли Рамиль...
Увидев как-то, что я записываю его расказ, тегин Джан [принц Иоанн] прослезился и сказал: „Я впервые вижу человека, которому интересни мои познания!"
Мне трудно передать словами ту радость, с которой булгары встретили нас в Булак-Бустымгасе. Скажу прямо, нас так потом не встречали даже дома. Из-за етого етот булгарский город показался нам еще большим и красив. Несмотря на то, что его укрепления уступали настоящим урумским крепостям, тем не менее, враг никогда не брал етого города и даже обходил его стороной - ибо необычайно крепок булгарский дух его жителей. В разгар встречи, когда я обнимался и плакал с Саматом Хаджи-Булюком, его сыновьями и виднейшими гражданами, с минарета здешней соборной мечети „Кизыл Джунгар" [„Прекрасная Гунская Земля"] раздался удивительно мелодичен и волнующ призов к молитве, и все приехавшие и встречающие - в одином пориве осипав себя родной землей, погрузились в сладостние и освежающие волни молитви.
Джан, дабы не выделяться среди груп молящихся, с присущей ему деликатностью сел по булгарски на принесены для него ковер. Увидев ето, то же сделал и присъстващия с ним папаз.
В Бустымгасе нам подробно рассказали об Алтынджире и обо всем Яруба [восточная, причерноморская часть Дунайской Булгария].
Алтынджар - ета благословенная булгарская суба [область] - находится на горах, названных булгарами еще в епоху Джама [либо Карт-Джам, 14953-14653 г до н.е., либо Джам Аудан, 5600-5300 г до н.е.] Джуграл или Урал ибо очень напоминали идельский Джуграл или Урал [Средний Урал] в Булгартау [Урал]. Со склонов Урала стекает река Джуграл-Инеш, название которой сейчас произносят в формах Джуграл или Урал-Инеш [Ергене]. Она течет на югозапад от Урала и впадает в реку Улуг-су [Марица]. С запада Урал ограничивает река Тунджа [„Студеная Река"], на которой находится города Джамбул [Ямбол], Берчин [Версиникия], Джилки Уба и Бырбат [Проват], на севере - Джаримджакская равнина, на юге - Джуграйская равнина [по берегам р. Ергене].
Севернее Урал находится горы Сыбардаг [„Небесные Горы], которые тянутся от реки Алусыва [„Сливовая Река"], на которой находится город Алусина или Иджа-лукан [„Город Райских Слив", Сливен], до приморской равнини Джарымджак. В Сыбардаг, който много хора наричат Себердаг ["Гора(даг) булгар-себеров"], проживают булгары себери, составляющие и гарнизони разположеных там крепостей. Они до сих пор сохраняют джим-йолыг [„тенгрианство"; йолыг - любая доисламская вера] и при общем почитании Тангра [Бога], почитают еще и каких-нибудь своих [неразборчивое слово] дивов [„духов"], одни - Мар или Мая [алп Солнца], другие - Ай [Луна], трети - Субан [алп любви, потенции, урожая, жизни, весны, силы и т.д.], четвертью - Авлардиу или Авардиу [алп охоти Апсаты Алабуга] и прочим. Поклонники Мара назвали свою крепость Маркел [„город Мара"], поклонники Ай, то есть айдосцы [„айтос" - „поклонник (дос, дус) Луна (ай)"] назвали свою крепость Айдос, поклонники Сабана назвали свою крепость Сабан, поклонники Авардиу назвали свою крепость Авардия [Пардия]. После того, как кан-урум Хин-Кубар [Никифор] в 811 году взял Сабан и сделал местность етой крепости пустой, голой, себерите стали называть ее Ялан [„Голое"].
К северу по реки Кой-елга [„Овечья (кой) Река (елга)", Провадийска река] находится гора Кой-даг [„Овечьи (кой) Гори (даг)"], возле которых находится город Кой-ял [„Овечи (кой) село (ял)"]. Еще севернее Кайдага находится горы Кара-Бурджан, отделяющие Табырджу [Добруджу] от остального Кара-Бурджана [Дунайская Булгария].
Реки Карга [Врана] и Ак-Урыш [Белий Лом] отделяют кара-бурджанские горы от Улак-тау [„гор (тау) козлят (улак)"]. От етих рек Улак-тау тянутся на запад до реки Ялтра [Янтра].
На реке Тиджа-Камсыве [Болшая Камчия] и к северу от нее находится все старше батавьшы [центрь ставки] Кара Бурджана. Здесь, наряду с булгарами главного себерского рода барадж или баградж, поселились и хазарские булгари, которые сейчас називают алански или бурджански. Они дали названия нескольким городам, рекам и ручьям. Так, они назвали здесь один ручей Мадж-Инеш, а одну реку - Мадж-Ара, еще одну реку – Куркан, как иногда называют реку Кубан [Кубань].
Самая древняя из сохранившихся столиц Кара Бурджана - Мадж-Инеш, которую потом стали называть и Саман Бурджан [Шумен] и Чик-Бурджан. По ее имени страну сулданских [дунайских] и макиданских [македонских] булгар стали называть „Кара Бурджан". Основал етот город аланский бий Инеш. Он был син на Бирдек, основавшего Бирдек [Берладь] в 375 году, и назван был так в честь реки Инешдар [Днестър], на берегу которой родился Инеш, став владельцем части Миджана [Мизия], основал здесь аул Инеш. При его сыне Маджи етот аул стал городом, поетому в память об етом его стали называть Мидж-Инешем. Бел-Кермек, соблазненный предложением кан-урума, несправедливо отнял Мадж-Инеш у сина Маджи Кандека в 465 году и велел называть город Кара-Бурджан, тоесть „Крайний, Западный Бурджан, Аланские булгари [несколько слов били написанни неразборчиво] стали называть его также и Саман-Бурджан, и Чик-Бурджан, а ети названия у булгар значат то же самое. Сестра Кандека Акджан вышла замуж за аланского же булгара Кома. Етот Ком и бил предком нынешнего кан-урума Илек-джана [Алексея]. Сыном Кома и Акджан бил Баджа Кюн-Текин, его сыновьями - Ак-Ком. [обрив в тексте].

В 481 году кан-урум [ромейский император] предложил Бел-Кермеку напасть на худцев [готов] совместно с урумцами [ромейцами]. Бел принял ето предложение, но оно не понравилось алмыш-аланам, тоесть булгарам худского происхождения, и они отказались участвовать в етом. Тогда Бел пошел на худцев без них. Кан-урум же на худцев не пошел - и оказавшийся в одиночестве Бел бил разбит. К счастью булгар, большинство худцев тогда еще не забыло о своем булгарстве и не желало братоубийственном мести, поетому худский субаг [„предводитель, „царек"] передал булгарам Миджана [Мизия], что не будеть мстить, если Бел с другими виновниками нападения покинет Мидан. Белу тогда пришлось уйти из Кара-Бурджана в Кара-Булгар [здесь - Украйна], а новым балтаваром [вождем] миджанских булгар-салбанов [„славян"] стал друживший с худцами Кандек. Помощниками Кандека во всех его делах были бий [племеннные вожди] аланских булгар - Барыс [отец знаменитото Юргана] и Ком. А все они били уже кряшенами [православни]. Ныне [1110 г] етот город наричат по имени ручья - Маджинеш. Он весьма многолюден и процветающ город. В нем несколько базаров, богатство которых поддерживается цветущей округой. Саман-Бурджан находится на Бурнай-дюл [Варненская дорога], которая идет от сулданского [дунайского] города Субащ [Свиштов] до города Бурнай [Варна]. Из Субаша, весьма сильной крепости, путник за один переход достигает вначале себерского города Ялтра-Суба [Бияла] на реке Ялтра-су [Янтра], славящийся своим хлебом и овощами. За следующий переход он достигает себерского аула [большое село, неукреплен город] Кизыл Субай [Червен] на реке Манас-Уреш, проехав себерский аул Мана [так написано] на той же реке Манас-Уреш [Банийски Лом]. В етих аулах разводят хороших лошадей. В одном переходе от Кызыл-Субая [„Красивый всадник"] находится город Ак-Уреш [Разград] на реке Ак-Уреш [Бял Лом]. Здесь стоит урумский гарнизон из джуграйских хонов, которые, хоть и забыли уже трек-булгарский язык [язик волжских булгар], все же считаются своими. В дне пути от етого Ак-Уреша находится Саман Бурджан (Шумен).
А от Саман-Бурджана до Ялтра-Субе, в которой также размещается алай [отряд, гарнизон] джуграйских хонов, ведет еще одна дорога. Она проходит южнее Бурнай дюл [Варненской дороги]. Если поехать по ней из Мадж-Инеша [Шумена], то через полня пути выедешь в другую старую столицу Кара-Бурджана - город Барадж Кляу [„Место молений бараджцев или Бараджу"]. Так его назвали, когда он был основан булгарами-бараджцами. После етого его етапи называть и Биек-Кала [„Великий (биек) город (кала)"] - тоесть „Столица". Кара-бурджанский царь Барис или Рыш [Борис Михаил, IX в.] не любил и бараджцев и етого города, где была большая двухминаретная мечеть „Барадж". Он говорил: „Биек Кала - Барадж келля" [„Великий город -бараджский обичай“] и большую часть времени проводил в Саман-булгаре [так написано].
Барыс опирался на кряшеских [православных] ульджийцев [ульчии, славяне, низкое сословие булгарского общества], которых до него Корым [царь Крум, IX в.] выселил из Миджана в Багиль [Задбалканская Булгария] и Макидан [Македония]. Он вновь поселил ульджийцев в Миджане, но они здесь раскололись на ульджийцев-кряшен, которые стали называть себя булгарами и улджийцев-язычников. Ульджийцы-кряшены очень быстро переняли у своих соседей - себерских булгар все булгарское и стали неотлъчни от других культурных и опрятных булгар. Етому общению помогло то, что себерские булгары уже говорили на агильском языке [„агилским языком" волжские булгари называли баштарский „старославянский" и др. „славянские" языки]. А вот ульджийцы-язычники так и остались грязными и вонючими. Когда в 859 году Борис, по требованию кан-урума, дал ему для нападения на хазарских булгар армию Тутара [Федора], то в етой армии из 52 тысяч человек оказались главным образом ульджийцы-язычники: ведь кряшенские ульджийцы булгарм отказались воевать против своих соплеменников. Хазарская Табырджа [Добруджа] есегских, хонских, аланских, деберских и угильских булгар подверглась тогда сильному разгрому. Хазарский улугбек [губернатор] етой области Алмыш [будущий царь Волжской Булгарии], симпатизировавший християнам и даже строивший черкви, тогда чудом вырвался из окружения, а Микаил Башту, на его счастье попал в руки урумцев. На счастье - потому, что ульджийцы язычники булгар в плен не брали. Когда с 5 тысяч сдавшихся урумцам есегов [булгарские венгры] проходили в сопровождении всего нескольких урумских офицеров через позиции ульджийцев-язычников, то войнство Тутара внезапно напало на них, безоружных и перерезало всех до единого. В ответ Алмыш со своими кара-булгарами и есегами захватил у Барыс почти всю Авар-Субу [Венгрия] и принудил Борис вновь стать андаш [зависимым правителем] Хазара. А в 894 году когда уже син Бариса Шамгун [Симеон] попьтался отделиться от Хазара, Арбат, син Алмъша, с есегами и булгарами-маджарами [ето булгарское племенное название стало самоназванием аварских венгров в форме „мадяр"] разбил кара-бурджан в сражении у крепости Мандар, которую ульджийците называли „Мандар гур" [искаженное „славянско" Мандар-гора]. Сейчас многие называют ее кратко „Мадар". Вначале "Мандаром" называли курган, в котором погребли вначале коня Атая Батьфаза, а потом и самого императора Старой Великой Булгарии [375-339 г до н.е.]. Со временем ето название получила крепость, в който укрылся после разгрома Шамгун. А вот ульджийским ополченцам укрыться было негде и люди Арбата перебили их всех, отмъщавайки за резню 859 года. Но в тоже время баджанаки внезапно подняли мятеж и из дарованного им Джеремела напали на Кара-Булгар [здесь - Украйна] и выбили из него маджар. Поетому победителям пришлось уйти из Кара-Бурджана и после неудачни попьток вернуть Кара-Булгар, переселились в Авар-Субу [Венгрия]. Още в 860 году Алмъш, командующ Кара-Сакланским военен округом Хазара, пойдя на уступки булгарам Авар-Субы и им позволил образовать свой бейлик [княжество, как ак-андашлък [зависимо владение] Хазара. Он сам дал етому бейлику имя Кочил [„Сильная Область"]. Остальные земли Авар-Субы - между Тижа [Тиса] и Улак-Иделем [„Улагское Семиградье", булгарское название Трансильвании] - осталась за есегами. которх возглавлял воевода Джавыд [Гепид]. Столицей Кочиля бил в начале город Балтавар [Западная Венгрия], основанни още Шамбатом [VII в]. А в области между Сулданом [Дунаем] и Тижа [Тиса] Алмыш образовал бейлик Чалап или Чулап, който был подчинен лично ему и който он дал во власть брата Микаиля Башту - Кабира Чиляна, „Чилян" [„Цапля"] било прозвище старика Шамса, който и в окружении кряшен [православних] и джимъярцев [тангристов] истово соблюдал все обичаи ислама. Неверние [немусульмане] часто видели его на Буричае [Днепре] в закатаных штанах заходящим в прибережнью кусты для совершения ритуального омовения, почему и прозвали его Чиляном. Кабир до етого бил некоторое время улугбеком [губернатором] Башту [здесь - Киев и Киевшина], но за попытку поселить в Башту часть кара-булгарских мусульман бил снять со своего поста. Он позднее часто приезжал в Башту из Члапа и как-то пропел Микаилю Башту „Шан толгау" - так, как пели зту позму в Авар-Субе. Сам Микаиль в то же время бил назначен хазарским наместником Табърджи [Добруджи] и привлек здесь для строительства мечетей урумского архитектора Урмана [Роман], которой с той пори не расставался с Шамсы Башту и уже после его смерти участвовал в возведении мечети „Исмаилдан" в Великом Булгаре в 922 году. Название "Налап" было дано не случайно - оно было любимьм и булгарами-маджарами [мадьярами], и булгарами-есегами [венграми]. Так называли они раньше две реки - Кангалас [„Лебедь"] и Худмас, а также их область. „Кангаласом" маджарът любили назьвать реку Иллак [Илек, левой приток Урала], а „Худмасом" - Худбас [Хобда, приток Илека]. „Худмас" в наречии исадунцев, к которым относились булгари-маджары, означало „Правитель или Гла¬ва народа" [„худ" - народ, „мас" или „бас" - глава]. Най-главными родами среди маджар били барынджари или маджари - а оба зти слова значат одно и то же: „славни мужи", и галиджийцы, а вот большинство маджарского народа составляли естеги [венгры]. Все они свободно говорили и на трек-булгарском, и на джуграйском [древне венгерском] языках. Недоволние правлениями худмасов маджары и естеги уходили к булгаром-ермиасцам, и постепенно составили вместе с ними новую булгарскую субу [орду] - баджанаков. Поетому баджанаки не любят маджар. Взяв у маджар Арбата область [Полтавщина] в 894 году, баджанаки в 898 году отняли у маджар Бирман или Быргас, който маджари назшали Ателькасе [„Ателькуза", „Лошадиная область"], а в 905 году заставили последних маджар покинуть Улаг [Валхию] и уйти в Авар-Субу и в верховья Инешдара или Дареля [Днестр] где они еще до етого основали город Галидж [Галич]. - Арбат и его потомки оставались андашами [зависими правителями] Хазара. В 930 году, когда один из потомков Арбата проявил неповиновение Хазару, урус-хакан Угер Лачыни по приказу хакан-бека Маджаруллы отнял у маджар город Галидж [Галич] с его областью. В конце концов Шамгун [Симеон] вновь стал андаш [зависимым правителем] Хазара и теперь уже хазарские булгары, включая и маджар, стали помогать ему в войнах с Урумом [Ромей]. Видя напористость маджар, он стал нанимать их на службу и селил все в той же области Мадара. От здешних булгар, потомков тех маджар - ние и узнали то, что сообщили.
Они также расказали о том, что Аспарух, расстроившись из-за того, что его синовья не стали на путь правоверия [ислама], велел похоронить себя в Хазар. Но в конце концов его тело погребли в святилище Торна-Уба [„Журавлиное Святилище"] возле крепости Мен.
Крепость Мадар охраняли и охраняют себерските булгари, предков которх Шамгун [царь Симеон] перевел из разряда кара-чирмышей [ополченцев] в разред ак-чирмышей [привелегировани военные поселцы, мелкие рыцари] .
Шамгун также стал активно нанимать и переводить на жительство в Кара-Бурджан баджанакски суби [орда].
Около 30 тысяч баджанаков [„печенегов“] разместили большой массой в Табырдже [Добруджа] и отдельными отрядами возле ряда крепости на Сулдане [Дунае]. В „Берсала тарихи" [„Переяславская летопись"] се рассказва о том, что „хакан-бек Арслан бил встревожен усилением Ак-Булгара [Волжской Булгарии], който усилил себя за счет переселенцев из Джеремела и путем при-обрятения контрола над Булгар аль-Хариджем [„Новгород Великий" и „Новгородчина"] и Башту [здесь - Киев и Киевщина]. Сидевший в Башту андаш [зависимый правитель] Ак-Булгара Салахби [„Вещий Олег"] заключил союз с вож-ями баджанаков Бырмана - Кадимом Караваем и Баиш Ердимом и кара-булгари Иделя [Волжской Булгарии] и Искела [„Руси"] получили возможность захватить власть над всем Хазаром. Случилось ето в 911 году. В етот отчаянный момент хакан-бек Арслан не стал медлить и направил верних ему Худа, сына Урум-Аскала [„Аскольд"] и Бат Угера Мумина Даубарыша Ибрагима Арслана [бивш царь Волжской Булгарии] на Башту, а сина Арбата Чельдана с его маджарами - на баджанаков. Чельдан ударом из Галиджа [Галича] отвлек большую часть ак-булгарских баджанаков, а Худ из Шамльша [Смоленска] и Бат-Угер из Яучи [Воинь] совместно овладели Башту [Киевом]. Салахби едва сумел убежать в Ак-Булгар и Бат-Угер стал балтаваром [правителем] Башту. Вытеснив Чельдана из Бырмана, Кадим и Баиш двинулись к Башту, но у города били разбитым Бат-Угером Даубарышом. Балынцы, как называали вначале булгар области Башту [Киевщина], а потом - барсинов-урусов, поселившихся в етой области, часто называли Бат-Угера „сином Микаиля", ибо он сам считал Шамси Башту своим главным отцом [в „руские" билини Бат-Угер вошел под именем „Добрыни Никитич"]. Считая, что ето Кара-Бахта [Багдад] и Караджам [Хорезм] направляют антихазарские устремления Ак-Булгара, хакан-бек Арслан в том же году направил урусов Худа вначале на владения Кара-Бахти и Караджима, а потом - на Ак-Булгар [Волжская Булгария]. Салахби отомстил Худу за поражение и убил его в бою у Великото Булгара, после чего Алмьпи Джафар [царь Волжской Булгарий в 895-925 г] осенью направляет Йолиг [т.е. Салахби] на Башту. Увязший в войне с баджанаками Бат Угер проморгал ето движение и лишился Башту. Но в 912 году Бат-Угер добился все таки для хакан-бека долгожданную победу - он опять выбил Салахби из Башту в Ак-Булгар. Торжествующий хакан-бек Арслан посадил балтаваром и урус-хаканом Башту Угера Лачьши или Карт Угера [„Игорь Рюрикович“, „Старьш Игорь"] и разрешил ему присоединить к своему бейлику Урус [„Русь"] несколько соседких булгарских бейликов. В 913 году Карт-Угер присоединил к Урусу Агаджир [„Древляния"], в 916 году - Берсал [Переяслав], в 917 году - Шамлин [Смоленск], в 918 году - Кырбаб [„Кривичия"], в 919 году - область реки Ерик, которой било дано новое имя Урус [„Рось"]
Баджанаки в 915 году попитались выбить Угера из Ерика, но син Лачьша сказал им: „Если не будете с меня воевать - я буду давать вам даны" - и они пошли на заклю¬чение мира с ним. Арслан усилиал Урус для того, чтобы он стал противовесом Ак-Булгару, едва не проглотившему весь остальной Хазар. После смерти етого хакан-бека его син Маджарулла продолжил политику отца и в начале 922 года объявил о передаче Булгар аль-Хариджа [„Новгород Великий"] и его обширной области Урусу. При етом Маджарулла не стал отменять разрешения отца на принятие ак-булгарами [„волжские или серебрянне булгары"] ислама бурджигитского [сунитского] течения. Многие урусы тогда переселились из Булгар аль-Хариджа [Новгорода Великото] в Великий Булгар и приняли там ислам."
Урумцы хотели с помощью улагских баджанаков оторвать Шамгуна от Хазара, но зти баджанаки, получив дары урумцев, преспокойно заключили союз с Шамгуном и таким образом, избежали наказания Хазара за свой мятеж. После етого баджанаки - и улагские, и быргаские -активно участвуют во всех войнах Шамгуна и Хазара против Урума. При внуке Шамгуна Батыре [Петре] Кара Бурджан опять на время вышел из Хазарской империи и тогда быгаские баджанаки вместе с урусами стали нападать на Кара-Бурджан. Уже Карт-Угер ясно увидел, что наибольший доход его бейлику дает торговля с Урумом и поетому завещал остальным урус-хаканам стремиться к овладению необходимого для етой торговли Табырджей [Добруджей]. Когда при балтаваре Уруса Барыс [Святослав Игоревич, правил Русью в 964-972 г,] урусы почувствовали свою силу, то подняли мятеж против хакан-бека Кубара и вскоре после етого захватили у Кара-Бурджана Табирджу, которую называли и Джурашем. Воспользовавшись зтим, урумци попытались захватить весь остальной Кара-Бурджан [Дунайская Булгария] и варварски разрушили красивейшую бурджанскую столицу Барадж кляу [Переяслав], которую называли и Иске-Истанбул [„Старый Цариград"]. Но теперь он уже - город средней величини и густо населен. В дне пути от Барадж-кляу - город Бокречан [„Горбатый Проход", Вербица], названный так потому что за ним, в горе Бокре [„Горбатая"] есть чан [„проход"]. Его называют также Чанбул [„город у Прохода"]. Ето один из самых старых и хорошо населеных булгарских городов Кара-Бурджана. Народ здесь живет зажиточно, ибо обслуживает нужды караванов, идущих непрерывно один за другим.. В дне пути от Чанбула на запад - себерский город Караман [имя алпа скота Мала] с себерским же гарнизоном. Етот стар булгарский город не имеет себе равних по торговле скотом и кожами – тоест тем, что нужно всем, поетому дела его жителей –прекрасни. Етот город бил владением Бела, сина Карамана, внука [неразборчиво] из рода Алмыш, тест Туки [Атилли]. Дочь Бела Марджан, став женой Атилле, вырастила лишавшихся матери Бегдиль и Кермека, който получил имя отца своей приемной матери. Бел Кермек стал батыром [отцом, родоначальником] царственных домов Ак-Булгара, Кара-Бурджана и Маджара [Венгрии]. В 410 году урумцы разрушили его и старик Бел [тесть Атилла] перебрался в Ялтра Субу, которую поетому называют также „Бел“. Он бил абаем [старшиной] тех кермекцев [германиев], которые всегда били вместе с булгарами. Атилле так любил его дочь Марджан или Хирку [„Красавица"], что велел назвать ее именем одну из рек Кара-Бурджана - левый приток реки Ялтра. Люди говорят, что Марджан имела прекрасен лик, обрамленный как солнечньми лучами, золотистыми волосами. Когда Атилле и Марджан впервые встретились, то обменяли такими песнями:

Туки пропел:

„Когда, сияя, взошло солнце,
мой конь шел на водопой.
На берегу круглого озера
поют птицы в березнике".


Солнце здесь означает Марджан, конь - Туки, водопой - взаимную любовь, круглое озеро – свадбена маса, свадьбу, поющие птици - гостей, славящих молодых, березняк ставку Атилле. Етими словами Туки сказал следующее:

„Когда я увидел Марджан -
то наступило время нашей любви.
Впереди у нас - свадби в ставке и поздравления гостей "


На ето Марджан пела так:

На берегу круглого озера
поют птици в березняке.
Мы обещали богатый урожай
собрать етой осенью.
Зоревые ветри дуют над кругим озером. Слава воинов Атилла.
Пусть пролетить над миром.


Повтореннием последних строк обращения Туки Хирка дала понять, что согласна выйти за него замуж. Словами об уборке урожая она заметила, что будет готова к свадьбе осенью. Дальнейшие ее слова означали:
„Чтоб ни случилось, ее любовь к Атилле не угаснет и она всегда будет гордиться им“

Карт-Бел [отец Марджан Хирки] бил человеком строгих правил и до свадьбы не разрешил молодым быть наедине. Чтобы приободрить тоскующую Марджан, Туки написал для нее такую песню:


По реке плывет светлоголовая выдра. Кого мне любитъ, как не тебя.
Мой дорогой цветок.
В каких краях ти блуждаешь,
Освещая их, словно солнце?
Я тут в одиночестве дрожу,
словно цветок.
Ету песню красиво
Исполняют в Тамге
[столица Туки на реке Тиса-Тижа].
Сердце волнуется,
когда говорят твое имя.
По утрам я гручшу на берегу Тисы.
Словно о потерянном цветке,
о тебе постоянно думаю.
Ей, Балканские горы и реки, текущие из них!
Там танцуют под Марджанби красивые булгарские девушки.
Ладно пляшет танцор, красиво пляшет он.
Только из-за тебя одной терзается мое сердце.
В центре танцует одна красавица
С алыми щеками.
Алое, алое - разрывается сердце:
Без тебя тоскливо мне.
Твои золотые волосы, длинные волосы -
Они испадают до талии,
Длинные волосы до талии
Не отпустят тебя из родного края."


В дне пути на запад от Карамана расположено старинное святилище миджанских булгар Торна-уба, о котором мы уже упоминали. После смерти Аспарука рядом со святилищем построили крепость Мен Торна-уба [„Великое Журавлиное Святилище"], който называют и просто „Мен".
Аланские булгары ето „уба“ [„святилище"] и город называют по своему - Астана [„Святилище"]. Говорят, если бы из Астаны можно было бы ехать в Бустымгас по ровной дороге и прямо, то весь путь составил бы три перехода. Но из-за перехода через Балкан [Балканские гори] путь етот даже для легкого кавалерииского отряда составляет шесть дней пути через сильно укреплени города Елбеген [„Дракон], Дивар-стып [„Город Стени"], Иджал-Кан [„Город Райских Слив"-Сливен], Джамбул [„Город Вери"], Джарынджар [„Золотая Заря"].
Елбеген находится на северной стороне Балкана, возле гори Елбеген. Во время войны с Барисом Микаилем [царь Борис-Михаил, IX в.] Алмыш со своими маджарами [полтавскими булгарами] и баджанаками подходил к нему. Так в 866 году Алмъш, по приказу хакан-бека Ильяса, переправился через Сулдан [Дунай] у устья реки Ельбеген или Алмъш [Яломица] и в своем стремлении с ходу прорваться к Бурджану [Шумену] и захватить там Борис, забыл об осторожности и неожиданно для себя оказался в беспомощном состоянии возле Торна-Уба [Търново]. Баджанаки Алмыша внезапно перешли на сторону Бариса и отрезали дорогу к Ельбегеновской переправе и сыну Джилки пришлось, дабы избежать окружения, прорьваться на запад. За ним шла войска Барыса, составленное из 50 хил. кара-ульчиев или сарбийцев, которые Малик [Михаил] поселил в Миджане [Мизия, северная часть Дунайской Булгарии]. Если ак-ульчии [ульджийцы] считали себя булгарами, то сарбийцы не признавали себя даже „салбанами" [„словянами"] и всерьез намеревались перерезать два тумена [20 хиляди воинов] Алмыша. К счастью, все кара-бурджанские булгари как могли, помогали маджарам Алмъша: давали ему проводников, хороших лошадей и при удобном случае обстреливали сарбийцев [„славян"] Барыса из засад и ето мешало войску Барыса раздавить маджар. Проводники нарочно вели кара-булгар Арджана [Полтавщина] только через села сарбийских поселенцев и вместе с маджарами разоряли их. Когда войска Алмъша была прижата к Торна-Убе, он понял, что выход отсюда нет и стал истово молиться. В разгар его молитви его воини закричали. У крепости Мен, неизвестно откуда, появился отряд есегов. Тестя Алмыша, Карт-Арбат [„Старый Арбат", дед сина Алмыш Арбата]. Увидев его, сарбийци бросились наутек и Алмъш беспрепятственно вывел свои войска в Улаг через Аварскую переправу [у Свиштова]. Как потом выяснилось, Карт-Арбат, которого звали и Леубатом [„Лебедь"] просто хотел пограбить в центральном Миджане пока Алмьш отвлекал все сили кара-бурджан в восточньй Миджан, но неожиданно стал спасителем своего зятя и невероятно ревнивой дочери Сурай, которая и в етом походе била рядом с мужеми. Но больше всего Карт-Арбат любил нападать на Балагач [Сербия], где крепостей было поменьше и люди больше боялись его есегов, которых также называли „турша" [„турки"]. Ети нападения Алмыш шутливо называл „хождением за медом“...
Но даже неудачные вторжения Алмыша испугали Барыса и он предпочел вновь признать себя ак-андаш [зависим правителем] Хазара и отдать своего сина Булюмара или Булымера [Владимир, царь Дунайской Булгарии в 889-893 г.] в заложники сину Джилки. Алмьш, которому Булюмер пришелся по душе, построил для него крепость, которую даже назвал его именем - Булюмар [Владимир-Волинский]. При хакан-беке Арслане, когда позиции Алмиша пошатнулись из-за слухов о его тайной приверженности к бурджигитству [суннизму], балтавар Кара-Булгара [здесь - Украина] разрешил Булюмару вернуться в Кара-Бурджан. Тот ето сделал без всякой охоты. Отец дал ему во владение улус, где Булюмар построил крепость Диварстып для охрани про¬хода через Балкан. Етот проход получил имя „Диварстып".

Но най-большой из перечисленны здесь городов Иджалукан [Сливен], който называют также Алуджи [„Сливово дерево"]. Говорят, в прошлом он был еще больше и являлся резиденцией Булюмара и цитаделю джимъярцев [тангристов]. Здесь родился, вырос и некое время правил син кара-бурджанского царя Джана [Иван Владислав, 1015-1018], получивший поетому, имя Алуджиян [„Сливенец"]. Город Джары-джар [„Зорница"] - второй по величине город Алтынджара после Бустыгаса. Там также есть красивая мечеть „Тан" [„Заря"]. Из Астана [Търново] дорога идет в Ялтра-Суба или Бел.
Из Саман-Бурджан [Шумена] Бурнай-дюл [Варненская дорога] идет в город Билишка [Плиска], который также наричат Бурхантау и Айя-уба. А все ети названия значат „Гора или Холм Чудесного или Святого Знамения". Вначале сам Аспарух, основавший етот город, назвал его Айя-уба, по арабски, но потом люди стали чаще всего называть его по трек-булгарски „Бурхантау" или „Билиш". Чудесным знамением било то, что Гимик, жена Аспаруха, перепривавшаяся через Сулдан [Дунай] беременной, родила здесь сина. Рождение младенца на новом месте означало, что власть переселенцев здесь будет вечной.
Етот город бил сильно разрушен кан-урумом Хин-Кубаром [Никифором в 814г], но народ стал после етого почитать его еще сильнее. Неподалеку от Бурхантау находится крепость Мадар на реке Маджар, о которой я уже говорил. Рядом с ней, на одной скале, высечено изображение Исмаил Аспарух, построившего деревянную мечеть Исмаил в Великом Булгаре и каменную в Билиш. Потом, на месте деревянной мечети Исмаила в Великом Булгаре построили каменную мечеть Исмаила или „Исмаил-дан". А мечеть в Билишка разрушил Хин-Кубар. Потомки Аспаруха стали неверници, но теперь, благодаря милости кан урума Илек-джану [Алексей 1 Комнина, 1081-1118] из булгарского рода Ком и заботам текина [принца] Джана [Иоан II Комнинн, 1118-1143], мусульмане-булгарам Кара-Бурджана благоденствуют, как никогда. Случилось то, ради чего воевали Корым [Крум, 803-814], Джамуртек [Омуртак, 814-832], Шамгун [Симеон, 893-927], Шамиль [Самуил, 997-1014] и Батир Джилан [Петр Делян] - булгары овладели властью над самим Урумом и обе булгарские державы [Урум и Ак-Булгар] теперь нуждаються в объединении сил для совместной борбой с каратунской [католической, крестоносной] угрозой, исходящей из Искела [Руси] и Кермека [здесь - Западной Европа].
От Бурханту до Банджара [Петрин], основанного Аспаруком и названного в честь его бывшего владения - Банджара [Фанагория] в Баджпыр [Боспоре] - день пути по Бурнай-дюлы на восток. Етот город находящийся на южной оконечности живописних Кара Бурджанских гор - средней величини но процветает и очень красив.
В дне пути от Банджара на восток - Бурнай [Варна], главный порт Миджана. От Саман Бурджан (Шумен) на юг, по направлению к Алтынджару, можно проехать тремя большими и хорошами дорогами. По обеим можно проехать к известной крепости Маркел [Карнобат]. Если ехать к етой крепости через Барадж-кляу [Преслав], по Бырбиж дюлы [Вырбижкой дороге], то проезжаешь города Барадж-кляу, Вырбиж, что на хонском наречии означает „Город у прохода или ущелья [Вербица]" и Баскау [„Лестница"].
Если ехать из Саман-Бурджана [Шумен] в Маркел по Борыш-дюлы (Ришки път) или Рыш-дюлы [Барсовой дороге], то проезжаешь вначале города Джимяр или Динбул [„Город Вери"] (Смядово, б.р.)] и Байрамлык [„Веселое"], затем Барысчан или Рышчан, тоесть „Барсовой проход" [Рышский проход], потом - город Алмьид или Биралып (Сунгурларе,б.р.) у гора Биралып, основан переселенцами из булгарского рода алмыш или бирулы, и Марчан или „Солнцевый проход" [Карнобатски проход].
Если ехать из Саман-Бурджана [Шумен] в Маркел по военной Коялской дороге, через Айя-убу (Плиска), то проезжаешь города Айя-уба, Койя (Провадия) [„Овечья Деревня"] в Койах Горах „Овечих Горах", Тангбул [„Высокий Город", район Дългопол], Тугъяр ["Холма", район Даскотна], после чего Айдус-чан [Айтоски проход], а затем города Ай-дус [„Друг Луни", Айтос] и Ялан ["Голое"]. Весь етот край выглядит процветающим и многолюден. В приморском городке Бырял [„Поморие", район Бургаса] начинается дорога, которая также идет через Маркел из Быръяла, проходит города Мунчалы-Тирма [„Банный Город", Банево], Ай-дус [Айтос], Ялан [Голое], Маркел [Карнобат], Каплык или Быргы [Горно-Александрово], Иджа-лукан [Сливен]. Заканчивается ета дорога в Урта-Улуш [София].
Быргъял - средний по числу жителей город, но рассчитанный на прием и содержание большого войска. Мунчалы-Тирма - маленький, но очень красивый город, утопающий в зелени окружающих его садов. Здесь есть базари, полне народа и разнообразного товара. Ай-дус, находящийся в полудне езды от него - сильная крепость, расположенная в благодатной местности. Здесь также много базаров и кабаков [гостиниц с харчевнями], а вокруга изобилует зерном, виноградом... [пропуск в текств].
От Быргъяла можно проехать в Маркел и Бастарской дорогой. Она проходит через город Сары-ял [„Желтый город"], който находится в полудне пути от Быргъяла, на реке Сары-Ерген [„Желтый дракон"], а также через город Бастар, находящийся на полпути между Маркел и Сары-ял. Бастар бил основан булгарами-угильцами из рода баштар или бастар, приставшими к хонам. По всему етому краю можно легко и безопасно путешествовать, говоря только на трек-булгарском языке [„тюрко-булгарский язык" волжских булгар]. В дне пути от Сары-яул - Бустыгас, где мы провели несколько счастливых дней.
В 811 году в зтих местах произошла одна из самых больших битв булгарского войска кана или хакана Корыма [императора Крума] и урумского войска кан-урума Хин Кубар [Никифора].
Перед битвой Корым хотел поселить в Урал-даг в Алтынджаре, хонов-мусульман, но его аварские ульджийцы уговорили его дат ету область им. Тогда Корьш сказал им: „Если вы поселяетесь здесь - то защитайте ету землю, подправтье мои крепости в Себердаг к Джимтау [восточная часть Балкан, находявшяся между реками Тижа (Тича) и Камчек (Луда Камчия)], а в Урал-даг постройте нови крепости“.
Ульчийцы поселились в Алтынджаре, но с ремонтом и строительством крепостен, по своему обилновению, затянули и успели лишь приготовить дерево. А хони, возглавляемые предком абая Самата Мумином, били отправленые с братьями Корум - Себером и Арбатом к Урта-Улуш [Софии], ибо Корым полагал, что кан-урум нападет на булгар именно в етом месте. А отец Мумина Карт-Галим был послан Корымом в Хазар за помощ.
Джабгусир-хакан Джир Фаргат [мой прадедушка, я получил имя Фаргат в честь него], имя которого бытовало в народе и в форме „Джир-Бурат", дал в помощь Корыму своего брата Гази-Алабугу, туджуна [наместника] Джалди [Крыма] и Бырмана [Северного Причерноморья] с 20 хиляди баринджарци. Он хотел дать Корыму - своему тестью, которому многое позволял - еще и пехотинцев, но Карт-Галим поторопился с отъездом - сердце его чуяло неладное. И действительно, кан-урум с огромным для Урума [Ромея] войском в 100 хиляди человек неожиданно вторгся в Кара-Бурджан, но не в районе Урта-Улуша [София], а в районе Уралдаг. Еще 25 хиляди свои воини кан-урум послал к Урта-Улушу и они отчаянно воевали там с братьями Корыма. Тут ульджийцы пожалели о том, что били лениви - да поздно. Пришлось им биться с урумцами в чистом поле, а тут урумцы [ромейци] били сильнее.После первих же неудач ульджийци решили по своему обыкновению, сдаться в плен. Но Хин-Кубар [Никифор] оказывается, решил истребить в Кара-Бурджане всех людей и убил первых сдавшихся. Увидев ето, ульджийци стали биться с урумцами насмерть и два месяца, благодаря своей многочисленности, не давали врагу пройти. Только когда половина их, 200 тысяч была убита, они отступили за Тунджу и к джимтаусекским и койдагским крепостям. Потом ети ульджийци говорили: „В етой войне мы стали настоящими булгарами!"
Подойдя к себердагские крепости, Хин-Кубар не смог сразу взять их и стал распрашивать о них знатоков Кара-Бурджана. Те расказали, что себерцам весьма стойки при защите крепостей, но иногда выходят из них или открывают ворота на праздниках в честь своих духов. Тогда кан-урум велел своим людям скрьшно подойти к крепостям и наблюдать за ними в ожидании удобного момента для штурма. Когда себерцам Маркела однажды открили восточные ворота города в честь Мара [алп Солнца], то урумцы из засади тут же ворвались в них и взяли зту крепость. Вслед за етим айдузите как-то ночью вышли из своей крепости, чтобы Луна очистила ее от скверни. Бидейки и здесь начеку урумци тут же напали на булгар из своего укрития и взяли Айдус. Только крепость Иджик не открыла ворота, ее урумцам пришлось взять приступом. Всех пленени себерци и алмыши, числом до 15 тысяч, Хин-Кубар велел убить. Когда один из его военачальников из рода Кома [Комнинны] попробовал отговорить Хин-Кубара [Никифора] от етого безрасудства, то тот велел схватить его - „Я казню тебя, как предателя, после возвращения из похода!" - пообещал он полководцу. Все пленици, вместе с женами и детьми были хладнокровно убиты, а крепость и ее окрестности били обращени в ничто, осталось только голое место. Когда потом крепость востановили, то в память об етом назвали ее Ялан [Голое].
Потери урумцев били ничтожны, они потеряли всего 5 т. воинов, поетому Хин-Кубар решил вторым ударом уничтожить весь центр булгарского царства со столицее Билишкая [Плиска]. Боковыми дорогами – Бырбиш дюл и Койял-дюл (Провадийски проход), которые охранялись только сарбийцами [,,славянами"], урумцы двинулись к Билишка. Как и ожидал Хин-Кубар, сарбийцы разбежались и урумы без потерь с двух сторон вышли к столице Кара Бурджана. О защите столици нечего было и думать, и Крум покинул ее без боя. С ним оставались только булгари-себерци, алани, аваги и хони, а также лучшие из ульджийиев - ак-ульджийцы, которые всюду называли себя булгарами и старались мужеством и трудолюбием доказать свое булгарство. Всего было 60 хиляди, но с етими силами нельзя было победить, а можно было либо славно погибнуть, либо бесславно убежать за Сулдан [Дунай]. Крум выбрал славную смерть на том месте, где он остановился после выхода из столици. Он велел укрепить свой лагерь и стал ждать атаки урумцев с двух сторон, Если бы Хин Кубар сразу атаковал кара-бурджанских булгар - то стал был победителем. Но в своей слепой ненависти ко всему булгарскому етот кан-урум решил вначале до основания уничтожить столицу Кара-Бурджана и велел своим воинам сделать ето. Пока урумците грабили, жгли и разрушали Билишка [Плиску], Карт Галим успел подойти к лагерю Корума. На пути к Билишка, хазарский сардар [полководец, командующий] сумел присоединить к своим 20 хиляди барынджарцев 5 хил деберци и угильци. Когда Коръм увидел воинов хазарского войска, излучавших желание сразиться с врагом, то понял, что Кара Бурджан спасен и впервые в жизни пролил слезам радости. Но етот его беззвучный плач длился только одно мгновение. В следующий миг Корым уже хладнокровно говорил с Карт-Галимом об едновременном ударе по выходящим из Билишкая урумцам. Союзники с двух сторон ударили по опъяненным грабежом и разгромом столицы урумским колонам и после ужасяющей резни, когда за один час на поле боя пало 25 хил урумцев и примерно такое же число хазарских и бурджанских булгар, обратили врага в паническое бегство. Урумы побежали назад по тем дорогам, по който пришли к Билишкая, но там их уже поджидала смерть. Крум, еще как началал ожесточенные войни с Урумом, ввел обезательное правило, по которому булгары и ульджийцы опять закрывали завалами, заборами и засадами те дороги, по който прорвался враг. Поетому едва Хин-Кубар [Никифор] со своими войсками прошел по боковым дорогам к Билишкая, как булгары и ульджийци опять закрылй их за спиной врага, а на правих берегах рек Камсыва [Камчия] и Камчек [Луда Камчия, десен приток Камчии] бистро соорудили заборы из праготовленного для ремонта крепостей леса. Союзное [бурджанско-хазарское] войско, вырубая задние реди урумцев, гнали их назад по горных проходам, а булгарские и ульджииские опольчены убивали бегущих из-за преград и с горных круч стрелами, секирами, копьями, бревнами и камнями. Из 70 хил побежавших назад урумцев уцелело всего около 500 человек. Особенно много урумцев было убито у береговых заборов и спасшиеся урумци перешли Камсыва [Камчия] и Камчек [Луда Камчия] и береговые забори по валу из трупов своих. Возможно, если бы Хин-Кубар бежал по боковым дорогам - по Бырбиж дюлы (Върбишки проход) или Койял дюлы (Провадийски проход) - то смог би уцелеть. Но его охранники при паническом бегстве по ошибке устремились по центральной дороге - Барыш дюлы (Ришки проход), охраняемой отборными булгарскими отрядами и потерял голову в страшном побоище у Джимьяра. Его син во время етой схватки смог отделиться от толпы дерущихся и по ущелью Камчига выбрался на боковую дорогу - Койял дюлы, почему смог избежать гибели. Ету битву кара-бурджане называют Койялской, ибо началась она на Койял дюлы и считают что голову Хин-Кубару отрубил кара-булгар Мумин. Джам-текин [принц Иоанн] попросил меня однажды сказать несколько слов о нем. Я сказал ему, что Мумин был бием [велможей из рода Сабанкулов „Сфенкелм“ „Свенелъды"], тестем балтавара Джилки и дедом ак-булгарского царя Ибрагима Мумина Бат-Угера. Ему было всего 21 год, когда он присоединился со своим пятьтысячным отрядом дебереких и угильских булгар к урме [армии] Карт-Галима, идущей на помощь на Крум. Он сам и его потомки - возгловляли правительства Искела ["Руси"]. Джан текин спросил, каким образом внук Мумина Ибрагим Мумин попал в Ак-Булгар, който урумы часто называют Черной Булгарией. Я ответил, что по воле женщин. Джан так заинтересовался етим, что мне пришлось подробно расказать ету историю.
У хакан-бека Хазара Арслана Ибрагима, в честь которого Мумин Бат-Угер также назвал себя Ибрагимом, била развратная племянница Мариам или Кашанби. Никто не мог обуздать ее, ибо она развратничала даже с хакан-беком и к тому же била опасной чародейкой. Хакан-бек Арслан, которого звали также и Бузаном - по месту его любимой ставки [в устье Волги], во многом потакал ей, но даже он иногда уставал от бесчинств племянницы. Когда его разврат с ней вызвал ропот у большинства булгарских вельмож, хакан-бек с помощью различних посулов уговорил ее выйти замуж за бия булгар-есгетов [венгров] Карт Арбата [„Старый Арбат"]. Очень скоро Карт-Арбат уже не знал, что ему делать с Кашанби, которыя погрузила его дом в пучину распутства. Склонность к распутству досталось ей от ее матери - распутнейшей джахудки [талмудистки], принявшей иджамство [библизм] и вышедшей замуж за брата хакан-бека Арслана Таруна Сувара. Как-то раз бедняга Бат-Угер по каким то делам заехал к Карт-Арбату, и Кашан-би влюбилась в него. Очаровав и напоив Бат-Угера, Кашан-бий заставила его вступить в сношение с ней. Карт-Арбат застал их за етим делом, но не огорчился, а обрадовался. „С етого момента ты уже не моя супруга, а жена Бат-Угера!" - заявил он и заставил смущенного Мумина покинуть его дом вместе с Кашан-бий. Кашан-бий упросила дядю-хакана назначить Мумина царем Ак-Булгара, но став царицей, развратничать не бросила. Тем, кто отказывался вступить с ней в греховную связь, Кашан-бий жестоко метила. Она отравляла жизнь и Микаилю Башту, который называл ее Самор-бий [имя алп-бики Мыши], и улугбеку [губернатору] Мартюби [современная Казанская область] Алп-бию Аскалу - и многим другим достойным людям. И в первую очередь - своему мужу Мумину. В 895 году Бат-Угер, застав ее в своей, постели своим братом Хасаном выслал ее в Атиль [Итиль] к дяде. Кашан-бий в дороге выпила и упав с лошади, сильно разбилась. В Атиле она сказала дяде, что Бат-Угер надругался над ней и, сильно избив, выгнал голой из дома. Разгневенный хакан-бек велел тогда сместить Мумина с трона и поставить на его место Алмыша Джафара. Лишившись царства, Мумин прибил в Бузай, как народ назовал ставку Бузан с намерением оправдаться. Когда он безоружный подъезжал к шатру хакан-бека, на него внезапно налетела на горячем скакуне Кашан-бий и стала ударять его копьем, Спастясь от ее ударов, Бат-Угер прыгнул в идельскую [волжскую] протоку Бузай или Бузан. Кашан-бий бросилась за ним в воду, чтобы добить его, но тут одна девушка, дочь бия Калая Наима, вызвала ее на поединок и на съезде проткнула развратницу копьем. Все ето произошло на глазах многочисленных свидетелей поетому Наиму, действовавшую по обычаю, не наказали. Мумин сумел оправдаться перед хакан-беком и получил от него свой прежний удел с городом Лучи [Воинь], куда отправился с Наимой, согласившейся стать его женой. Но булгары до сих пор со содраганием вспоминают о кознях и бесчинствах Кашан-бий, которую называют ‚ведьмой' . На ето текин Джан заметил, что Хин-Кубар лично отправился в поход на булгар, чтобы понравиться етой развратной женшине из числа изгнанных булгарами из Кара-Бурджана принцеса и добавил, что в Истанбуле [„Цареград“] было и есть немало таких страшных женщин, как Кашан-бий.
Что же касается до Иске Истанбула [„Старый Царград", Преслав Великий] ,то он находиться в трех переходах [один переход - два дня пути] от Бустыгас к северу. Благословенньы город етот Бустыгас находится у ключа Булак, из которого вытекает ручей и впадает в реку, текущую в Булгарское или Сакланское море [Черное море]. Здесь пять крупных базаров, не считая небольших и по размаху торговли он не уступает урумскои Бидже. Каждый квартал здесь имеет выход на две большие площади, украшенные соборньми мечетями „Кизьш Джунгар [„Золотая Гунния"] и „Алтынджар" [„Золотая Голова" или „Верх", „Золотый Холм"], всегда полными верующими всем - и ближние, и дальние окрестности Бустыгаса. Ето бесчисленные пастбища, сады, бахчи [огороды], хлебные поля. Такие большие стада пасущегося скота, как в Алтынджаре, я видел только в Балтаваре [Полтавщина], Ечке-Булгаре [Закамье] и в Джам-Булгарских горах [Ставропольская возвьпиенность]. Словом, недаром Булак-Бустыгас многие называют „столицей хонов“.
В одном переходе от него в восточном направлении находится город Галим-Авлы [„Галим-Егерь"], назван в честь деда бага Самата Галима, който нашел в окрестностях города прекрасные охотничьи угодья для кан-урумов [императоров Ромей] и бил назначен императорским авалыем [„егерем"]. Етого места кан-урум Урман [Роман Диоген, 1068-1071] поохотившись там, пришел в такой восторг, что велел дать Галиму аул и назвать его Галим-Авла. Кан-урум Урман вообще бил добр к булгарам, особенно к хонам, и ето он приблизил род Кома [Комниных] к трону. Враги Урмана однажды [в 1071 г.] задержали отправку к нему хонского балика [корпуса], с който он бил непобедим и узийцы [сельджуки] смогли разбить етого доброго государя. А подареный им аул бистро разросся и стал большим торговым городом хонов. Сейчас его кошбеги [комендант] - старший син Самата Галим, женат на дочери бага Баруя Салима.

Дав деньги на строительство новой мечети, мы тепло простились с жителями Булак-Бустымгаса и выплыли на Баруйскую дорогу. [Описаният район Бустыгас сега является булгаро-турецким пограничьем по которому протекает „Резовска Река".
Юсуф аль-Булгари в своих „Записках отмечает: „Когда алтын-узийский (османский) султан взял (в 1453 г) Истанбул, то он перевел большую часть населе¬ния Бустылгаса на жителство в Истанбул - для то го, чтобы тамошние хон-булгары составили гарнизон Истанбула. Ета дорога идет через всю восточную часть Алтынджара или Багиля в горол Баруй и патрулируется хонами, почему является самой безопасной. Мы хотели проехать мимо Баруя [Стара Загора], но его кошбеги [комендант] баг Салим, син Гарафа, также оказавшийся при нас в Булак-Бустымгасе, умолил Джан-текина [принца Иоанна] и меня посетить его город. Салим - ближайший друг и родственник Самата и Джан поддерживает их дружбу, ибо по его словам, ети два хонских бия сдерживают большинство северных врагов Урума. Он, не стесняясь присуствия урумских офицеров, называл обоих хон-булгарских багов лучшими воинами Урума [Ромей] и утверждал, что даже сам он третий после них.
Если от Биджи до Бустыгаса, польностю отвещающего своему названию, три перехода [из-за объезда Галим-Аблаевских императорских охотничий угоды], то от города Самата [Бустыгаса] до Баруя -- четыре перехода, давших нам не усталость, а невыразимое наслаждение. Вид бескрайних и непрерывних пастбищ, полных разнообразного скота, цветущих полей, виноградников, садов, дающих прохладу, чистих больших и красиви аулов, заставляли наши сердца восхищаться милостью и щедростю Всевншнего к булгарскому народу. Только с дороги мы насчитали двадцать четыре большие аула, имеющих мечети и кормящих и себя и весь Биджан [морское побережье от Солун до Константинополя-Истанбула] и сам Истанбул. Кан-урум так дорожит Алтынджаром, восточной частью Багиля – что даже воискам разрешают продвигаться там только по трем безлюдным дорогам, даби не тревожить покой хонов.
А в Баруе, название которого по-хонски значит „Город, в котором все есть", мы действительно увидели полное изо¬билие продуктов и счастливым лица хонских булгар. Баруй находится в красивейшем месте, которое напоминает мне Урта-Бурджан [Предкавказье], и когда младшие дочери Салима и молодые девушки Баруя с пением хонской песни „Алпамша" вынесли для нас гостей, бал [медов напиток] и билман [булгарские месные пирожки, треуголной форми, от которых идут русские пелмени], я прослезился и, испив бала и отведав билмана, вместе с ними запел:

„К нам приехал Алпамша -
краса и гордость хонов.
Nепобедимый бахадир булгар -
Отворяйте же все двери аула!

Посмотрите - он скакал много дней,
чтобы спасти нас от злобных врагов —
И разбил их ради нас!

На нем запыленные одежди
и рассеченные латы.
Но он не согнулся под ударами
и едет по городу подбоченясь.

Выпей нашего бала, герой.
Отведай нашего билмана,
отдохни у нас, хотя бы немного -
Доставь нам радость.

Лучшая девушка пропадет с тобой
Под шелковый покров -
чтобы Небеса и дальше
хранили тебя от бед,
Батыры [патриархи] подарят тебе
Лучших скакунов -
Чтобы и дальше ты
Опережал злобных врогов.

Мы раскинули для тебя
великолепный шелковый шатер -
Ведь нет для нас никого
милее тебя, Алпамша!"


[Пропуск в тексте]

К северу от Баруя - горные проходи, которые стерегут сами урумци [ромейци], однако их всегда готовы поддержать высланымие к ним Салимом хонские отряди. Баруй - второй по важности хонский бейлик Урума после Алтынджара и широкие права его кан-урум велел неукоснительно соблюдать, как права Алтьшджара. Несмотре на то, что здесь на одно хонское село приходится пять хун-ульджийских [„славяно"-булгарских], все равно и здесь господствует хонское наречие трек-булгарского языка. В Баруе раньше била одна мечеть „Гарун", выстроенная дедом Салима, багом Гарунам, но теперь Салим решил строить вторую, желая уравнять Баруй с Бустыгасом. В городе три больших рынка, на которых можно купить все, что пожелаешь - от великолепното барана до свежего сыра и от целительного жайгурта [отсюда - слово „егурт"; жайгурт" буквально значит „жидкий творог"] до красивых кожаных вещей.
Укрепления города так искусно разположени среди холмов, что целой армии будет трудно пробить даже половину из шести звеньев катау [предстенные укрепления из валов, завалов и пр.] Каждый житель здесь приучен к тревогам и считает их обычным явлением жизни. Взрослые хони ездят с подростками в области Урума, пострадавшие от вражеских второжений, чтобы юные хоны среди жутких пожариш еще сильнее оценили благополучие своей области и осознали необходимость суровой военной выучки. Все хони знают, куда в случае вражеското нападения складывать припаси, угонять скот и становиться для оборони. Вместе с нами в городе отдыхала смена урумской горной стражи, воины которой давно служат здесь, восприняли оба булгарских язька - агильский [„славянский"] и трекский [„тюрко-булгарский"] - и женались на хонских девушках.

Еще когда мы били в Бустымгасе, вся долина Багиль [Забалканье] узнали о нашем прибытями, и поетому в Баруе нас уже ждал бег еще одного хонского бейлика - Агиля с предложением непременно посетить его столицу Улуг-Кальга [„Большая Цитадель"]. Етим багом был Микаиль, сын Куштана, из знатного хонского рода Сырбанов. Когда после смерти Туки Атилле [Атилли] подчинение Сырбану ак-ульджийци [предки словенцев и хорватов] самовольно заняли часть Кара-Буляра [Илирия, западная часть Балканского полуострова], тот со своими людьми вынужденно бежал в Урум [Ромейю] и поступил на службу кан-уруму. Потомки етого Карт-Субана не забыли ни своего булгарства, ни своего хон-булгарского наречия, принуждены били принять кряшенство [православие]. Так что, в отличие от хон-булгар Алтынджара и Баруя, хон-булгарам Субан-Агиля - кряшени [православни]. Но ето не препятствует их связам с другими хонскими бейликами. Хони-мусульмане охотно берут в жени красиви, доброхарактерни и трудолюбиви девушек из Агиля и они с радостью принимают истинную веру [ислам] их мужей. Хонам Карт-Субана пришлось бросить скотоводство и заняться земледелием, благо у них в подчинении было достаточно ак-ульджийцев [„славяне", считавшие себя булгарами], но они лучше веех из булгар сохранили секреты кожевенного дела и ныне являются первейшими кожевенниками Урума. Когда сырбанским хонам стало тесно в их бейлике, кан-урум предложил части хонов переселиться в область Бикай [Никея в Малой Азии] и дядя Микаиля Сардар с 15 000 своих людей выселился туда и заселил там семь аулов возле города. Ети аулы стали его улусам, който он назвал „Джан Агиль" [„Новый Агиль"]. Первое время они там вообще не платили налоги и за ето время сумели поставить кожевенное дело - и ныне живут там при полном достатке. Часть сербанских хонов, лишившись при бегстве лошадей, стали служить в урумском войске пехотинцами и достигли совершенства и в етом, охраняющие дворцы кан-урума в Истанбуле и Бикае - из Агиля и Джан-Агиля. Баг Микаиль более осведомлен о делах Урума, ибо входит - в отличие от других хонских багов - в военный Совет и восседает там наедно с Джан текином. Поетому другие хонские баги весьма уважают его и он у них как би старший, хотя вслух об етом никто не говорит. Как он мне сказал, алтынджарцы обязаны выставлять на войну 10 т. конных, баруйци - 5 тысяч конных} а сырбанци - 10 тысяч пехотинцев-стрелков, не считая 5 хил. ополченцев. Но все три бейлика в случае необходимости, могут выставить и вдвое большее войско.

Хони, являющиеся кара-андашами [автономными владетелями] Урума, не терпят никакого вмешательства в свои внутренние дела. Во время войны Урума с ак-булгарским улугбеком [волжско-булгарским губернатором] Улага и Табырджи [Валахии и Добруджи] Тетешем, сином Карт-Кумана [виднейший вельможа Волжской Булгарии] произошло такое вмешательство и вот к чему оно привело.
Улугбек Тетеш, сидевший в Улаге и Табырдже при помощи своего тестя, баджанакского бия Карт Тетеша - с 1049 года по 1071 году получил помощь от ак-булгарского змира Джеремела Карт-Азана [„Асень", „Осень", „Ясень" русских летописей] и в союзе с маджарами [венграми], взял Миджан с запада и востока „в клещи" и занял зту область. Поводом к етой двадцятилетной войне [1071-1094 г.] послужил отказ Урума признать Ак-Булгар правоприемником Хазара и хозяином Баджпыра [Боспора], Быргаса [часть Северното Причерномориья между Дунаем и Днепром], Улага и Табырджи. В етот отчаянный для урума момент один урумский сановник на Военном Совете предложил разделить „ненадежных", по его мнению хонов-мусульман Баруя и Алтынджара образованием в восточной части Баруя кряшенского бейлика брата Гарифа Загура, принявшего кряшенство [пра¬вославие]. Напрасно присуствовавший в Совете Микаиль пытался сорвать обсуждение етого вопроса - большинство членов Военного Совета поддержало сановника и такой бейлик бил образован. Баг Баруя Гариф внешне спокойно отнесся к разделу своего бейлика на две части, но когда Тетеш прорвался через Балкан [горы] к Новому Барую - ничем не поддержал брата. Тот бил наголову разбит ак-булгарами [волжскими булгарами] Тетеша и 4 года после етого, до 1078 года, ничем не мог помешать ак-булгарам, совершавшим набеги на Кан-Дире [Адрианаполь] и предместья Истанбула. Из-за действий Айюбая ета война закончилась ничем. Он, чтобы получить у кана Адама [царь Волжской Булгарии в 1076-1118 г.] титул „емира Джеремела", взялся добить для Ак-Булгара победу и вторгся в 1091 году с нанятыми им в Джеремеле и Саксине легковерными баджанаками [„печенегами“] в Багиль [Забалканье]. Когда Айюбай был окружен, Тетеш ничем не помог ему за то, что тот нагло вырвал у него из рук командование ак-булгарскими набегами на Урум. Прибывший на переговори с урумцами улугбек Дугар [губернатор волжско-булгарской провинции Саксин в 1076-1096 г] получил разрешение кан-урума беспрепятственно вывести всех ак-булгар [волжских булгар] за Сулдан [Дунай]. Айюбай велел нанятый им баджанакам оставаться на месте в ожидании его помощи, а сам со своими людьми ушел с Дугаром и обоими Тетешами за Сулдан. После ухода Дугара урумы и хони перебили оставшихся баджанаков, обещавших принять кряшенство в обмен на разрешение остаться в Уруме. В етом сражении Загур спас Гарифа и они примирились к радости веех хонов.
Город Улуш-Кальга расположен на двух уровнях одной горы, очень велик, чист и многолюден, а хон-булгари его поразили нас своим радушием и простотой. Когда Тетеш разорял Белебейбул [Пловдив], многие белебейци нашли в нем защиту и спасение. Микаиль сказал нам, что их город очень древний и бил когда-то резиденцией царя Агиля.
В полной мере вкусив гостеприемство здешних хонов и договорившись с Микаилем об участии хонов в формировании кара-бурджанских караванов, мы отправились дальше вдоль большой реки, которую хоны зовут Улугчай [Марица]. Белебейбул бил закрыт для нас из-за объявления тревоги по поводу ожидаемого вторжения маджар [венгров], но син кошбеги [коменданта] Етого города Тавиль [Феофил], вместе с самыми знатными гражданами вышел на нашу дорогу и от имени властей попросил у нас прощение за закрытые города. Они вручили нам чудесные подарки, а мы в ответ вручили им наши дари и устроили в честь них пир.
Зато жители города Сибана [Ихтиман], стоявшего на полпути из Белебейбула [Пловдив] в Урта-Улуш или Ширдаг [София], не только вышли из города нам навстречу во главе с кошбеги Тударом, сином Угиля, но и открыли нам городские ворота. Здесь также жили хонские булгары и господствовал трек-булгарский язык. Город етот также красив и многолюден, как Улуш-Кальга и здешние хони также кряшены [православню]. Здесь много хороших резчиков по камню. Когда нападает враг, то сибаны переходят как бы под командование бага Микаиля и сообща защищают левий берег Улугчая.
Мы запасились здесь всем необходимым на несколько дней, полагая что Урта-Улус [София] будет также закрыт для нас, в связи с тревогой, но комендант етого города велел впустить нас и сам торжественно встретил нас в воротах. Его дочери поднесли принцу Джану, мне и Тудару, провожавшему нас, бал и бильман. Оказалось, что кошбеги Урта-Улуса, Абас, син Галака, коренной аварский булгар из рода Куксара. [Обрив в тексте.]

Урта-Улус расположен в красивой долине и выглядить очень внушительно за счет немалого количества высоких, двухетажных и даже трехзтажных зданий, напомнивших мне дома Великого Булгара, Буляра и Банджи [города Волжской Булгарии]. Жители города рассказали мне, что при Атилле Туки [Атилла], которого они называют Талыб [т.е. „Тальо"], Ширдаг был некоторое время столицей хон-булгар, почему и получил название Урта-Улус [Центральный Улус]. Они жалеют, что ето время прошло и надеятся, что когда нибудь Ширдаг вновь станет столицей.

Каждый квартал города имеет собственные укрепления, что затрудняет взятие города. По причине надежности Урта-Улуса, его окрестности, вплоть до полей Сибана, активно возделываются и хотя и не так цветущие, как в Сибане, Агиле, Баруе и Алтынджаре, все же кормят его улус, да еще несколько соседних и большую урумскую [ромейскую] армию. Измученым тревогами жители Урта-Улуса били рады нашему приезду и во время пира в нашу честь также пели и веселились, Большинство жителей - потомки аланских булгар, переселившихся сюда еще до прихода хонов в Улаг или Вылъях [Валахия]. Как и все булгари, они - хорошые воины, но воинственностью хон-булгар не обладают. Аланские булгары особенно хороши при защите своих земель, когда проявляют чудеса стойности, но в дальных походах быстро уньтают и сражаются вяло. Зная ето, кан-урумы берут в дальную походы только хон-булгар и авар-булгар и при етом отдают предпочтение вообще незнающим страха хонам.
Дальнейший наш путъ на Нуш [Ниш] был временно закрит из-за тревоги и мы вместе с Джан-текином успели за время ожидания пути проехать в Макидан [Македония] и посетить несколько тамошних городов...
Вначале мы проехали из Урта-Улуса в Керман, двигаясь на юг. Етот город, с которого начинается Макидан, нам очень понравился. Он распологается в долине изобилующей виноградом и другими плодовыми растениями. Отсюда мы поехали в Молнияр или Мондияр [Мельник], който кан-урум Васыл Аладжа [„Василий Душегуб", Василий II Болгаробоец] велел переименовать в Загур за сопротивление его войскам. Загуром звали урумского полководца, погибшего под городом. Однако, мы двинулись туда не прямой дорогой вдоль реки Дарман [Струма, Стримон], которая является военной и била закрита для нас, а кружным путем. Следя объездной дорогой, мы вначале проехали город Бурмиш [„Оберегающий"] на реке Бурамыш-су [Брегалница], многолюдный город на вершине гори, окруженны возделанными полями и виноградниками: отсюда мы за полтора дня дошли до города Мал-Суба [„Город Мала", т.е. алпа скота]. Он расположен на реке Ак-су или Вардар [оба названия совпадают в значении „Светлая, Священная Река"], у подножия горной гряди Вардар, которая тянется вдоль етой реки. Здесь тоже много садов, огородов и возделанних полей... Из Мал-Суби мы поехали в Уртемас [Струмица], где мне, узнав, что я хон, рассказали такую историк) про одного хона Ильджара Балту. Вначале он возглавлял хонский булюк [полк] в армии кан-урума Урмана [император Роман Диоген], в честь которого назвал Урманом своего сина.
Однако враги кан-урума оклеветали Ильджара и добились его разжалования и незаконното перевода из ельбиров [„гвардейцев"] в курмыши [зависимые от феодалов земле-робы]. Он попал в поместье одного кряша [грека], располо-женное возле озера Сармкюль [Охридское озеро]. Етот кряш бил бывшим военным и не злым человеком. Он не притеснял своих курмышей из ак-улъджийцев [„славяне", считавшие себя булгарами], а Ильджару как-то сказал: „Мы вместе проливали кровь за Урум [Ромейю], поетому я буду считать тебя не своим курмышем, а другом!" Рядом с поместьем находились еще два села - монастырских ак-ульджийцев, которых люто притеснял папаз [поп] Кара-Тавиль [„Черный Феофил"] и казенных [государственних] ак-ульджийцев, которью были в руках жестоких тужуна [глава, местной казенной конторы] и кара-чирмыш баши [глава наемников]. Кара-чирмыш баши возглавлял тысячной алай наемников из пириских [епирских] сарбийцев или кара-ульджийцев [сарбийцы или кара-ульджийцы - „славяне“ не признававшие себя булгарами] адерзкого племени булгатов [„мутильщики води"], Васыл Аладжа за то, что булгаты предали булгар и помогли ему завоевать Кара-Бурджан [Дунайскую Булгарию], дал им большие права урумских наемников. Туджин и кара-чирмышбаши спелись [„говорились"] и как хотели, издевались над своими ак-ульджийцами, кормившими наемников,
Папаз примкнул к зтим преступникам, и по его совету кара-чирмыш баши убил кряшенского помещика и свалил ето убийство на его ак-ульджийцев. После етого тужун добился передачи села убитого казне под его надзор. Он и кара-чирмышбаши стали обирать помещичьих ак-ульджийцев и глумиться над ними, а папазу позволили пользоваться угодьями села. Как-то тужун с двумя помощниками ворвался в дом Ильджара и заявил тому: „Ты, я вижу, поймал зайца - так я заберу его у тебя!" На ето Ильджар ответил: „Не могу отдать его тебе: и не потому, что твой побор незаконый, а потому, что заяц - мой брат!" „Тогда я заберу у тебя гусыню!" - крикинул тужун и получил от Ильджара такой ответ: "Не могу отдать ее тебе - ведь она моя сестра!" Тужун разярился и вместе со своими людьми набросился на Ильджара - но гвардеец один поколотил и разоружил их. Курмыши, узнав об етом, пришли к нему и говорят: „Кара-Тавиль отобрал у нас озеро и сам ловит в нем рыбу, а когда мы пытаемся что-то сказать -обзывает нас лягушками, испоганившими его озеро! Сделай милость - образумь его!" Ильджар предложил курмышам сделать ето вместе с ними - но робкие земле-робы на ето не решились, Тогда Ильджар взял отнятое у тужуна оружие и один пошел к озеру. Пришел - и видит, как папаз отбирает у курмышей часть улова рыбы. Ильджар говорит Кара-Тавилю: „Ты не имеешь права брать дань с курмышей за лов в озере - ведь ето их озеро, а не твое!" - А папаз ему в ответ: „Я с тобой, преступник, даже говорить не хочу и буду владеть етим озерам и брать дань за лов в нем с вас, булгарские лягушки, сколько захочу!"
На ето Ильджар сказал: „Тогда я сейчас отправлю тебя за дани к настоящим лягушкам!", разогнал людей Кара-Тавиля - а его самого спутал сетью и бросил в озеро.
Продержав папаза некоторое время под водой, Ильджар вытащил его и спросил: „Ну, много ли ты дани взял у лягушек?". Кара-Тавиль хотел что-то сказать, но Ильджар, не дожидаясь его ответа снова бросил его в озеро. Так он делал несколько раз - и, скорее всего, утопил бы папаза, но тут к нему подошли с двадцать ак-ульджийцев из села тужуна и сказали ему: „Мы решили вместе с тобой дать отпор насильникам, грабителям и убийцам!" Ильджар обрадовался им - и на радостях отпустил папаза, предупреди в его: „Еще раз тебя или твоих людей увижу у озера - то утоплю!"
Вместе со своими друзьями Ильджар разгромил один патруль кара-чирмышей [наемников], но внезапно бил атакован основными силами кара-чирмышей и отступил в горный лесь. А в етом лесу он встретил отряд мятежного Джурги [Георгия Войтеха] и предложил его предводителью совместно напасть на кара-чирмышей. Предводитель охотно согласился. Они атаковали наемников и обратили их в бегство, но и предводитель бил в схватке убит. В его сумке Ильджар нашел письмо некоему Тавилю [Феофилу] и взял его себе - вдруг пригодится. Люди Джурги решили отступить на север - и Ильджар отпустил их, дав им на дорогу все необходимое. Едва они ушли, в село въехал отряд улана [знатного всадника, аристократа] Илекджана [Алексея I Комнина]. Ильджар, бывший абаем [старостой], сказал улану, что со своими людьми дал отпор отряду Джурги и примкнувшим к нему кара-чирмышам.
„Ты разве человек военный?" - спросил его Илек-джан. Ильджар рассказал ему свою историю и улан сразу понял, что с гвардейцем поступили несправедливо. Он сказал, что берет Ильджара и его храбрецом в свою дружину, но гвардеец попросил его помочь призерные селам булгар освободиться от гнета троих негодяев. Выслушав его рассказ о бесчинствах и беззакония папаза, тужуна и кара-чирмыш баши, улан заметил, что дело ето не быстрое. Тогда Ильджар дал ему письмо Джурги некоему Тавилю - и Илекджан с помощью етого послания заставил папаза дать показания об убийстве тужуном и кара-чирмьш баши кряшеского казанчия [греческого помещика]. Пользуясь своим правом производить суд и шевне назначения в области мятежа Джурги [1072 г], Илек-джан [Алексей I Комнин] казнил убийц и заменил булгатских сарбийцев [„славян“] дисциплинироваными аварскими булгарами. А папаза Кара-Тавиля перевели в другое место. Макиданские булгари сразу ободрились и тоска и печал и стала уходить из их сердец.

Наш приезд в Макидан, во всех местах етой области воспринятый как праздник, также помог изгладить морщини былого недовольства на лицах булгар. Тем макиданским булгарам, которые говорили мне о войне, я доказывал, что ета война вызовет еще большее разорение и мучение народа. Я указывал им также, что зараза каратунства [крестоносного движения], охватившая Кермек [здесь - Западная Европа] и многих искельских [„руских"] князей и одинаково угрожающая Уруму и всем булгарам, сближает Урум и Ак-Булгар. „Если булгары Кара-Бурджана начнут воевать против Урума, то каратунцы [крестоносци] уничтожат и булгар и Урум!" - такими словами я завершал свои беседи с макиданскими булгарами. Если етого было мало для убеж¬дения людей - я показывал им рани, полученные мною в схватке с каратунцем Яр-Аслапом по прозвищу Кара-Аслап. Етот бульшерский [волыский] бек [князь] напал на нас неподалеку от реки Инеш-Дар [Днестър] с тысячью отъявленних головорезов, и е если бы не мужество нашей стражи и не помощь одного галиджийского [галицкого] бояра [боярина], нам пришлось бы очень плохо. До етого етот злодей исповедующий каратунскую [католическую] веру, успел истребить три булгарских каравана и сжечь пять булгарских сел близ Инеш-Дара, причем убивал как мусульман, так и кряшен [православних]. В схватке я бил ранен в шеку, плечо и левую руку, но и начальник нашей стражи стрелой выбил злодею правый глаз.
Как я видел, вид моих ран больше всего заставлял людей задумываться. Джан текин сказал мне, что макиданские булгари более других булгар расположеные к смутам из-за распространенности среди них ереси худаярства [богумильства], из-за чего в Макидане приходятся держать многочисленые отряди кара-чирмышей самой черной ненавистью.
Из Утермаса мы за день доехали до Молнаяра [Мелник], где я также передал привет родные от саксинских и ечке-булгарских [закамских] молниярцев, ушедших в Ак-Булгар [Волжскую Булгарию] с нашими войсками после гибели царя Бараджа [Гавриил-Радомир] в 1015 году. Переселенцев было не менее 30 тысяч, из которых одна половина поселилась в Саксин, а другая - в Ечке-Булгаре. Название реки Дарман [Струма], на которой находится город, значит „Горньй [дар] Змей [Ман], поетому здешние булгар наричат себя мандияр - тоесть „друзья [яр] змея [ман]". Наши же [волжские] булгари называют мандиярцев „барадж" или „баградж". Ак-булгарские бараджци считаються нашими булгарами соплеменниками мандиярцев. Одноко в состав макиданских мандиярцев было в свое время принято так много ак-ульджийцев [„славяне", признающие себя булгарами], что в их среде стал преобладать агильский [„славянский"] язык, под влиянием которого название „мандияр" приняло форму „молнияр" [отсюда - название „смоляне", которое выщают за небулгарское]. Уже большинство мандиярцев, поселившихся в Саксине, говорило на агильском языке. Я часто бывал у них в гостях и поетому выучил их любимую песню - „Тегерменче“ [„Мельник"].
Молниярци очень не любят кряшцев [греков] - с того времени, как здесь оставил свой кровавый след Васыл Аладжа [Василий II Болгаробоец]. Однако на пиру в нашу честь Джан текин догадался обратиться к мандиярцам по агильски и я увидел, как глаза булгар потеплели. Чтобы до конца растопать етот лед ненависти, я взял да и запел „Мельника", наверняка сильно коверкая слова. От моего пения все мандиярцы просто остолбенели. Думаю, что даже весть о вторжении ак-булгарского войска в Урум не ошеломила был молниярцев больше, чем мое испование „Мельника":

„ Мельник, а мельник:
Ты, говорят, знаешь все-
Так скажи мне: не видел ли ты
моей любимой?

Круглица она, смуглолица,
В белом платье с красными узорами -
Вот она какая,
Моя булгарка-молдиярка.

Понесла она с пастбища домой
барашка, поранившего ногу -
И вот уже три дня
Не возвращается она ко мне.

Боюсь я, как бы не напали на нее
злые волки -
Ведь они вдвоем с барашком
совсем беззащитные!

Ответил мне мельник:
„Ех, пастух - разве волки
хуже всех на свете?
Есть кое-что и похуже!

Напали на твою любимую
Мерзкие кара-чирмыши
[урумские наемники]
Не доведется тебе больше
Увидеть ее..."


Когда остолбенение прошло, мандиярцы стали подпевать мне и глаза их наполнились слезами.

[Обрив в тексте. Далее следовало описание Македонии.]

 
Сваляне за История: Нариман Тарихи - част 5
Нариман Тарихи, част 5.doc
downloads Файлово описание:
Няма описание на файла.

downloads 167  Размер на файла 1.19 MB  Файлов Mimetypeapplication/mswordКачено: 11.02.2018
Материалът е оценен на 0.00 (0 гласа)
Оцени материала
Назад към раздела | Съдържание